- Ты поедешь со мной? – с удивлением спросил Том и подошёл ближе к кровати, на которой тот лежал.
- Дай-ка подумать… - проговорил Оскар и посмотрел на него. – Ты собираешься встретиться с человеком, который тебя ненавидит и уже доказал, насколько сильно…
- Он меня не ненавидит, - прервал его Том.
- Ага. А выжить тебя из дома любой ценой он пытался от большой любви. А сейчас он наверняка ненавидит тебя ещё больше, потому что ему пришлось признаться и ответить за свои поступки, а такие вот трусливые гадёныши этого очень не любят. Я еду с тобой, и точка. И не пытайся спорить со мной.
Том стоял в растерянности чувств, молчал. Он сразу был отнюдь не против компании Оскара и рад ей, но ему не понравилось, что тот помыкает им и разговаривает с ним, как с маленьким и глупым.
- Охранять меня будешь? – несколько угрюмо спросил Том.
- Ага. От твоего и его идиотизма.
- Я могу за себя постоять.
- В таком случае мне тем более лучше тебя сопровождать. Не хочу потом помогать тебе избавляться от тела.
- Тебе самому ещё не надоело?
- У тебя есть оружие, и я знаю, что ты знаешь, как им пользоваться. А ещё я знаю, что ты весьма отчаянный человек. Так что нет, не надоело.
- А за себя не боишься, если я потенциальный убийца?
- Побаиваюсь. Но я тоже отчаянный, - ответил Шулейман, не сводя с Тома ответного прямого, чуть сощуренного взгляда, и похлопал по постели: - Иди сюда.
Том сконфузился, выпав из боевого настроя, и смущённо проговорил:
- Оскар, я сейчас не хочу…
- Спать ложись, - снисходительно сказал Оскар, всё так же сверля его взглядом. – Я тоже сейчас буду ложиться. Завтра надо проснуться не очень поздно.
Том кивнул, избавился от одежды и забрался в постель. Потом вспомнил, что не почистил зубы, как был, в трусах сбегал до ванной, вернулся и снова юркнул под одеяло, завернулся в него, как в кокон. Оскар тоже сходил в ванную и в скором времени присоединился к нему.
Назавтра с личным экипажем вылетели в Хельсинки. Багаж отправился в снятые Оскаром апартаменты – отели он принципиально не терпел, а парни на машине, которая прилетела с ними в грузовом отсеке, отправились в город Лохья, что в шестидесяти километрах от столицы. Стремительный итальянский спорткар выделялся на улицах северной страны, устланных по обочинам ещё не растаявшим снегом, несмотря на то, что в Финляндии, а тем более в Хельсинки, такие автомобили не были диковинкой, и то, что Шулейман не убирал крышу, что сделало бы их вид уж точно гротескным. В особенности выделялся он скоростью, поскольку финны вели себя на дороге осмотрительно, а Оскар, хотя и не гнал так, как привык дома, но всё равно порядочно отличался по стилю вождения от остальных водителей и не вписывался в скучный скоростной режим.
Термометр показывал минус три градуса за окном. Прогноз обещал минус двенадцать в ночь. Календарная зима по факту оставалась зимой.
Остановившись у шестиэтажного здания на четыре подъезда, Оскар, перебирая пальцами правой руки по рулю, посмотрел на окна четвёртого этажа, где по сообщению Эдвина ныне проживает Кими.
- Ты пойдёшь со мной? – спросил Том, потянувшись к защёлке своего ремня безопасности, но помедлил, не отстегнулся.
- Я так вчера и сказал, - ответил Оскар, отстегнув ремень, и потянулся к дверце, но прежде чем он успел её открыть, Том попросил:
- Может, не надо? Оскар, это личный разговор, семейный. Обещаю, что со мной всё будет в порядке.
Передумав прямо сейчас выходить, Шулейман вернул руки на руль и развернулся корпусом к Тому.
- Прикажешь мне сидеть и ждать? – спросил он, прямо смотря в глаза.
- Ты можешь куда-нибудь съездить, а я потом позвоню, - предложил Том, заробев от его излишне пристального взгляда и тона.
- Куда мне идти в этой глуши? – презрительно произнёс Оскар, разведя руками.
- Это не глушь, в Лохья проживает почти пятьдесят тысяч человек, - в свою очередь вступился за город Том.
- Периферийные города – это всегда глушь, и этот не исключение.