- Ты ужасно несправедливый человек. Не все живут так, как ты, - проговорил Том и скрестил руки на груди.
Его расстраивали и обижали категоричные суждения Оскара. А Шулейман со свойственным ему наплевательским спокойствием пожал в ответ плечами:
- Кто ж спорит, что не все. Так мы идём, или едем обратно? – спросил он.
Том открыл рот и закрыл. Не хотел, чтобы Оскар шёл с ним, потому что будет стесняться говорить при нём, потому что это в принципе будет как-то не очень, что они придут вдвоём.
Ответа Шулейман не дождался. Из второго подъезда вышел Кими, одетый в спортивные штаны цвета латуни и похожего, более светлого оттенка тёплую парку, в руке он держал переполненный мусорный пакет. Выглядел он заметно повзрослевшим, а скорее – потрепанным, на лице выделялась десятидневная щетина.
Прежде чем Оскар успел что-то предпринять, Том молниеносно отстегнул ремень и выскочил из машины наперерез брату. Кими остановился и, узнав того, кто к нему кинулся, оторопел. В первые секунды он смотрел на Тома так, словно видит перед собой призрака, а затем его взгляд посмурнел, потух и лицо приобрело напряжённое выражение.
- Привет, Кими, - поздоровался Том по-французски и, тут же опомнившись, продублировал приветствие на английском.
- Привет, - безо всякой радости, но и без злости ответил Кими. – Пропусти меня, - добавил он после паузы и хотел обойти Тома.
Но Том шагнул в сторону, вновь преграждая ему путь, говоря:
- Подожди, Кими, я хочу с тобой поговорить.
- Том, пропусти меня, - безэмоциональным напряжённым тоном повторил тот.
- Предпочитаешь проехаться в багажнике, а потом уже разговаривать? – как ни в чём не бывало поинтересовался Шулейман, вклинившись в их разговор. Он тоже вышел из машины и наблюдал и слушал их, облокотившись на крышу.
Своими руками Оскар не стал бы трогать Кими, но дальше по улице стояла машина «теней», охраны, которая всегда держалась на расстоянии и по задумке должна была оставаться незаметной, но он о них прекрасно знал. Обоснованная паранойя Шулеймана-старшего не знала границ, и Эдвин поддерживал его и тщательно следил за обеспечением безопасности Оскара.
И пусть вот так сразу приказывать затолкать Кими в багажник это перебор, но охрана, которая прибежит по первому знаку, всяко припугнёт знатно. А большего для слизняка и не требуется.
Том обернулся к Оскару, посмотрев на него и с удивлением, и со злостью за то, что он такое сказал. Кими не думал, что в городе средь бела дня человека можно затолкнуть в багажник и увезти в неизвестном направлении, но слова Шулеймана всё равно произвели на него определённое впечатление – неприятное, поскольку это угроза, ещё и изъявлённая с таким высокомерным видом.
- Он шутит, - поспешил сказать Том брату. – Это Оскар, мой… друг.
- Поздравляю, - сухо ответил Кими. – А теперь дай мне пройти. Нам не о чем говорить.
Он снова хотел обойти Тома, но Том вновь шустро переместился, не давая ему пройти, решительно намереваясь добиться от него расположения.
- Кими, не уходи. Нам нужно поговорить.
- Нам не о чем говорить.
- Есть о чём. Кими, я приехал не для того, чтобы ругаться или издеваться над тобой. Я только хочу поговорить. Поднимемся в квартиру? Или поговорим здесь? Я бы предложил пойти в машину, но там Оскар и только два места…
Кими подумал некоторое время, посмотрел на пакет в своей руке и, вздохнув, сказал:
- Мне нужно выкинуть мусор.
Правильно поняв, что Кими сдался, Том покивал и последовал за ним к бакам – на всякий случай, чтобы не сбежал. Стоял рядом и с затаенным недоумением наблюдал, как брат сортирует мусор: извлекает из большого пакета пакеты поменьше разных цветов, выгружает их содержимое в правильные баки, выкидывает грязные пакеты в соответствующий контейнер, а пакет для переноски складывает и убирает в карман.
Том задумчиво и растерянно почесал висок. Он сам никогда не сортировал отходы, не задумывался о надобности этого и не обращал внимания на рекламные призывы к осознанности и надписи-рисунки на баках. А Кими и в том невесёлом состоянии, в котором пребывал сейчас, так заморачивался.
Они вернулись к подъезду, и Кими показал на дверь:
- Проходи.
Перед порогом Том обернулся к Оскару и, сложив руки в молебном жесте, одними губами прошептал невнятную просьбу не ходить с ними. Шулейман не пошёл и вернулся в машину.