Отперев дверь квартиры, Кими зашёл первым и отошёл в сторону, пропуская внутрь и Тома. В двух шагах от порога Том споткнулся о бутылку тёмного стекла из-под пива, поднял её и поставил к стене. Кими не оглянулся на звон и ничего не сказал. Глубоко внутри Том опасался того, что Кими захочет сделать ему что-нибудь отнюдь не доброе – не забыл опыт. Не боялся, а был настороже.
Пройдя вслед за братом в гостиную и по совместительству спальню с раскладным, сейчас собранным диваном в центре, единственную комнату квартирки-студии, Том оглядел скромное пространство. Тут тоже было немало пустых бутылок из-под пива, водки и вина – от них Кими собирался избавиться позже.
Взгляд Тома упал на нож около на столе тарелки, не убранной после вчерашнего ужина. Конечно, он не собирался делать того, в чём его очень неприятно обвинил накануне Шулейман, но чуть что лучше добраться до ножа первым.
- Кими, ты пьёшь? – обратился Том к брату, нарушая царившее молчание.
- Выпиваю.
- Как мама?
Кими повернулся к Тому, наконец-то посмотрел на него и произнёс:
- Так ты возобновил связь с семьёй? А Оили говорила, что ты нас знать не хочешь.
- Я не встречался с Оили, это был Джерри.
На лице Кими отразилось муторно-напряжённое удивление, и он спросил:
- Джерри? Но он же…
- Он не такой плохой, как можно подумать, - сказал Том, не дожидаясь предугадываемого окончания фразы брата. – Если захочешь, я тебе потом о нём расскажу и объясню.
- Я верю тебе на слово, твоя же альтер-личность, - равнодушно ответил Кими и, подвинув в сторону постельное бельё, сел на диван.
Тому сесть было некуда. На единственном кресле было навалено, и оно стояло далеко. Том помедлил, снова ничего не говоря, и, собравшись и облизнув губы, подошёл и сел рядом с Кими. Кими скосил к нему глаза, скользнул по нему взглядом.
- Я больше не боюсь, - пояснил Том.
«Но если ты меня тронешь, я не буду терпеть».
- Рад за тебя, - сказал в ответ Кими. Голос его звучал всё так же ровно, но в нём послышалась толика тепла, искренность.
- Спасибо.
Снова повисло молчание, ненадолго, его прервал Том, спросил о главном:
- Кими, почему ты оборвал все контакты с семьёй?
Кими нервно дёрнул плечом и ответил:
- Потому что мне в ней больше нет места, - слова жгли в груди и горло, жгли болью, одиночеством, тоской, бессильной злостью.
- Почему? Папа сказал, что тебя никто не прогонял.
- Меня бы никто и не прогнал, но как бы я смотрел им в глаза после этого, как бы они смотрели на меня? Тихо ненавидели? – Кими резко развернулся к Тому. – Я не хотел видеть это, не хотел, чтобы они меня терпели, и дожидаться, когда мне прямо скажут, как я им отвратителен. Думаешь, я сам не понимаю, как ужасно я поступил с тобой? Понимаю.
Теперь в его голосе появились эмоции, он не кричал, но говорил с нарастающим надрывом, дурея от того, что не мог ни с кем обсудить, что отравляло и превратило жизнь в существование.
- Но я не мог поступить иначе. Никого не интересуют мои причины, они мне не оправдание, но они у меня были. Я жалею о том, что делал, мне было трудно с этим жить, особенно трудно тогда, когда все думали, что ты где-то там замёрз насмерть или ещё как-то умер. А больше всего я жалею о том, что ничего не могу исправить. Но кому это сейчас важно, да? – Кими порывисто поднялся на ноги, резко развёл руками. – Давай, злорадствуй! Потому что ты на коне, у тебя всё хорошо, а я получил по заслугам.
- Я не собираюсь злорадствовать.
- А зачем ты тогда приехал? По душам поговорить?
- Позвать тебя домой.
Кими опешил, молчал несколько секунд, хлопая ресницами и в недоумении смотря на Тома, и переспросил:
- Что?
- Я приехал, чтобы позвать тебя домой, если ты того хочешь. Я вижу, что хочешь, тебе плохо одному, вдали от семьи, и это понятно, потому что они тебе родные, они твоя семья гораздо больше, чем моя.
Кими снова только хлопал глазами, смотрел на Тома, как на инопланетянина.
- Ты хочешь позвать меня домой? – вновь переспросил Кими.