Кими не пытался защищаться – он был счастлив! Том с искренней полуулыбкой наблюдал за ними и радовался за них, понимал, что всё сделал правильно, и от этого на душе было хорошо, светло, тепло. Не испытывал ни капли зависти, поскольку эта семья действительно принадлежит Кими гораздо больше, чем ему, тут не на что обижаться и нечего делить. Как-нибудь поделят. Его вполне устраивало и то, что есть сейчас – общение с папой удалённо и знание, что у него есть родные, и Оскар рядом, чтобы не быть одиноким. Может быть, когда-нибудь они все смогут стать по-настоящему близкими, но загадывать Том не хотел.
От пары глотков пива, выпитых Кими, запах не может быть сильным, но Оили унюхала, в который раз припав к брату; к пиву прибавлялся не бьющий в нос, но различимый со столь близкого расстояния узнаваемый запах продуктов распада этилового спирта. Оили отстранилась и с напряжённой внимательностью заглянула в его лицо, наметанным благодаря проблемам матери глазом ища специфические признаки злоупотребления.
- Ты что, пьёшь? – спросила девушка, со стальной серьёзностью, суровостью глядя в глаза Кими.
- Я выпиваю. Выпивал… - невнятно объяснился Кими.
Оили не дослушала, угрожающе подняла палец перед его лицом, говоря:
- Только попробуй. Слышишь? Только попробуй! Хватит нам одного алкоголика в семье.
Заверив сестру, что спиваться он не собирается, Кими подошёл к матери спросить её о здоровье, которое как раз было упомянуто, да просто поговорить, побыть рядом, чего ему так не хватало. Целых пятнадцать месяцев он жил в холоде отчуждённого одиночества и думал, что конца ему не будет.
Тем временем Оили повернулась к Тому, смерила его излишне пристальным взглядом, медля с тем, чтобы что-то сказать или сделать. Не знала, обнять ли и его, хочет ли обнять. В итоге решила повременить с нежностями, которые в принципы не любила, чужды они ей были, и произнесла на английском:
- Умеешь ты удивлять. Что будет в следующий раз, когда ты появишься на пороге этого дома?
Том растерялся, не находя, что можно ответить на такой вопрос, и через паузу ответил сестре в духе её обращения:
- Надеюсь, что больше никто не сбежит, и я сам не потеряюсь, и в следующий раз я просто так приеду в гости.
- Было бы хорошо. А то ещё пару таких раз и получишь прозвище киндер-сюрприз.
- Почему? – не понял Том.
Оили начала перечислять, загибая пальцы:
- Ты родился в Германии – отсюда киндер, ты несёшь сюрпризы, и у тебя, как у той сладости, внутри что-то есть.
Том разрывался между неловкостью от того, что Оили упомянула его расстройство (понял её иносказательность), и подпёршим к горлу смехом от того, как она завернула свою фразу. А Оскар, тоже всё слышавший, не сдерживался – засмеялся, подошёл и обнял Тома за плечи, говоря:
- Хоть у кого-то есть чувство юмора. Но, деточка, прозвище у него уже есть, - обратился он к девушке.
- Я не деточка, - чётко произнесла Оили, сложив руки на груди и наградив фамильяра холодным, уничтожающим взглядом.
- А я твоего имени не знаю. Меня никто никому не представил, - Шулейман посмотрел на Тома, которому предназначался упрёк.
- Оили, - сама представилась девушка, не утрудив себя принять дружелюбный вид.
- Неплохо. Но «деточка» тебе больше подходит. Сколько тебе, семнадцать?
- Восемнадцать.
- Отлично. Буду знать.
Оили вопросительно выгнула бровь. В словах Оскара она углядела пошлый намёк, что ей очень не понравилось. Но Шулейман проигнорировал её взгляд и обратился к Тому:
- Представишь меня остальным? Или мне самому идти знакомиться? – он устал от отсутствия внимания и решил взять дело в свои руки.
Том не обращал внимания на то, что тот до сих пор обнимает его – без намёка на романтизм, но цепко, по-свойски. Он вместе с Оскаром повернулся к беседующим Хенриикке и Кими и позвал:
- Мама? Мама, я забыл представить вас – это Оскар, мой друг. Оскар – моя мама, Хенриикка. Кими, мой брат, - Том не был уверен, как поступить с Кими, поскольку с Оскаром они уже виделись и даже чуть-чуть общались, но решил, что правильнее представить и его.
- Нормально Хенри? – поинтересовался Шулейман у хозяйки дома.
- Лучше Хенриикка.
- Я буду называть вас Хенри, - остался при своём Оскар. – У вас очень длинное имя.