Хенриикку предпочла не спорить и согласиться с таким сокращением своего имени, и произнесла:
- Оскар, Кристиан много рассказывал о тебе. Я рада с тобой познакомиться.
- Взаимно. И я тоже наслышан о вас.
Хенриикка смутилась, убоявшись того, что Оскар имеет в виду, что наслышан о них и в частности о ней от Тома, а Том мог рассказать только плохое, правду, к сожалению.
Ещё немного и запахло бы палёным, поскольку брошенный на плите и всеми забытый ужин продолжал вариться. Но Хенриикка вовремя вспомнила про него и, не желая уходить от сыновей и гостя, сказала дочери:
- Оили, иди, догляди ужин.
Оили маму услышала, но тоже не хотела уходить из гущи событий к ненавистной плите и крикнула на весь дом:
- Минтту!
- О таком оре предупреждать надо, чтобы окружающие не оглохли, - прокомментировал Шулейман её голос и поступок.
- Может быть, дорогой гость желает помочь на кухне? – огрызнулась девушка, пользуясь тем, что мама отвлечена и стоит в отдалении.
- Может быть нет, - ответил ей Оскар. Не оскорбился, а отметил про себя, что девочка-то спесивая, с клыками.
Со второго этажа показалась Минтту, чтобы спросить, чего от неё хочет сестра, но не успела задать вопрос – увидела братьев, с топотом слетела по лестнице и с визгом: «Кими!» бросилась обнимать старшего-старшего брата. Подробностей того, почему Кими ушёл, она не знала, в противном случае, вероятно, так не радовалась бы.
После Кими Минтту напала с объятиями на Тома. Том чуть не упал, поскольку так же, как брат, наклонился к сестре, чтобы обняться, а девочка, не пушинка, повисла у него на шее. Отпустив Тома, Минтту заметила Шулеймана и проговорила:
- Здравствуй.
- Привет.
Девочка всецело переключила внимание на Оскара, подошла к нему.
- Меня зовут Минтту, - произнесла она и с деловито-серьёзным видом протянула ему ладонь, вызвав у Шулеймана усмешку.
Но он ответил тем же:
- Оскар, - представился и пожал разрисованную девочкину руку.
- Тот самый Оскар? Друг Тома? – загорелась любопытством Минтту.
- Он самый.
Спустился на первый этаж и Кристиан, но он в первую очередь подошёл не к Кими и даже не к Тому, а, как и младшая дочь, направил всё внимание на Оскара, поприветствовал с искренней радостью от встречи и пожал руку – хотел ещё обнять приветственно, но придержал себя. Затем он обнял Тома и наконец дошёл до Кими, но уже с другими эмоциями, серьёзным стал.
Кристиан долгие несколько секунд только смотрел на старшего сына и молчал, чем пытал, но пошёл на контакт первым:
- Привет, Кими.
- Привет, пап. Я с Томом приехал…
Кристиан изумлённо выгнул брови, обернулся к Тому. Том подошёл к ним, и на пару с Кими – он периодически вставлял фразы – снова пересказали сегодняшнюю встречу. По мере рассказа Кристиан окончательно уверился в том, что Феликс сотворил чудо, а к его концу решил, что тоже должен оставить прошлое в прошлом и простить Кими, почувствовал, что прощает, нет больше напряжения первых секунд, потому что – если простил Том, почему он должен держать зло? Нужно ровняться на свет, сверкающий рядом.
Минтту до кухни так и не дошла, Оили благополучно не вспоминала о надобности туда пойти, пока не напомнят, но Хенриикка успела спасти ужин. Вскоре она позвала всех к столу и спросила Оскара, поужинает ли он с ними. Недолго подумав, Шулейман согласился.
На кухне выяснилось, что на него не хватает стула – невиданное прежде Оскаром обстоятельство. Из положения вышла Минтту: свой кухонный стул уступила гостю, а себе притащила стул из своей комнаты.
Курить Оскару Хенриикка разрешила в доме, хотя в нём отродясь не курили, и не хотелось, чтобы начинали. Посчитала, что негоже выгонять гостя на улицу, в темноту и холод, тем более что этот гость так много сделал для одного их сына и с ним вместе пришёл второй. Только попросила курить в вытяжку.
После ужина все вернулись в гостиную и на этот раз расселись – кто куда. Стараниями Кристиана, которого хватала и на детей, и на жену, и на гостя, вниманием Оскара больше не обделяли, что его устраивало.
В начале одиннадцатого Шулейман встал и на родном французском, которого больше никто, кроме Кристиана, не понимал, обратился к Тому: