- Тебе не стыдно? – спросила в ответ Оили, ровно смотря на Шулеймана холодным, презрительным взглядом.
- А почему должно быть?
- Потому что ты спишь с моим братом и при этом делаешь мне грязные намёки.
- Деточка, у тебя мания величия, - усмехнулся Оскар. – Ты, конечно, хороша собой, но это не значит, что каждый встречный не может устоять. Я и краше выдел. К тому же у меня принцип – не связываться с девственницами.
Оили хотела возмутиться, спросить, исходя из чего он сделал такой (правильный) вывод о её невинности, но, подумав, ответила иначе:
- В таком случае я, пожалуй, сохраню себя до смерти. На всякий случай.
- Здорово, что ты не споришь. А то я думал, сейчас начнётся.
- Зачем мне спорить, если в моих интересах согласиться?
Шулейман беззвучно усмехнулся, обнажив зубы, беззастенчиво изучая взглядом девушку перед собой. Оили была очень похожа лицом с Томом (тоже в папу пошла), но обрамляли его прямые светлые волосы длиной до поясницы; высокая была, такая же тонко-изящная по телосложению, но не тощая, а взгляд тоже больших карих глаз – сталь, вызов. Эта женская, радикально другая по характеру версия Тома не могла не заинтересовать.
- Знаешь, на кого ты похожа? – вновь с усмешкой на губах, глядя в глаза девушке, проговорил Оскар. – На Джерри. У тебя в точности его стиль поведения, по крайней мере в общении со мной. Но ему перепалки удовольствие доставляли, самолюбие в них тешил, а в чём твои мотивы, защищаешься?
- А ты психолог?
- Психиатр.
- Смешно.
- Серьёзно. По образованию я психиатр и по специальности недолго, но работал. Так мы с Томом и познакомились.
- Раз ты специалист, скажи, как называется расстройство, при котором человек зациклен на сексе и не может контролировать своё либидо?
- В официальном списке психических расстройств такого расстройства нет. Обломался красивый выпад?
Оили проигнорировала насмешливый вопрос и спросила:
- А как же сексомания?
- Сексомания – это когда занимаешься сексом во сне, разновидность сомнамбулизма.
«Сука», - подумала Оили.
Да, красивый выпад обломался. Ещё и наглец умным получился, а она ошиблась и загнала себя в тупик. Зря замахнулась на использование психиатрической темы в бою с психиатром.
Но она нашла выход:
- То есть вылечить тебя невозможно, раз такого расстройства наука не признаёт?
Оскар усмехнулся, подошёл к ней близко, попирая личные границы, сверху смотря в лицо, которое девушке пришлось задрать, и произнёс:
- Заметь, из нас двоих ты гораздо больше говоришь о сексе, никак не успокоишься. Соответственно, ты о нём и думаешь. Что, так сильно хочется, да колется?
Оили задохнулась от такого нахальства, не находя сразу, что ответить, схлестнулась своим негодующим, потемневшим взглядом со спокойным, насмешливым взглядом Шулеймана, который так и стоял близко-близко, смотрел сверху.
Из дома вышел Том, с любопытным недоумением посмотрел на сестру и Оскара. Оили заметила его первой и поспешила взять в оборот, затягивая на свою сторону:
- Том, твой бой-френд ко мне подкатывает. Оставь-ка его на месяц-другой без секса, чтобы и другие развлечения в жизни нашёл.
- Оили, ты же взрослый человек, должна знать, что сексом шантажировать и наказывать нельзя, - неожиданно вмешалась в накаляющийся разговор Минтту, про которую все взрослые забыли, но она никуда не ушла, всё слышала и видела.
- Минтту, лизни капот, - обманчиво невинно сказала сестре Оили.
Но младшая не купилась на елейный тон, спросила в ответ:
- Зачем?
- Лизни-лизни, потом кое-что расскажу.
Минтту посмотрела на автомобиль, снова на сестру и сказала:
- Она грязная.
- Она чистая, - вставил слово Оскар.
- Визуально да, - согласилась девочка, - но на ней есть невидимые глазу микроскопические частицы пыли и бактерии, она не стерильна.
Шулейман тихо и коротко посмеялся себе под нос и обратился к Тому:
- Учись у сестры, как нужно уделывать в споре.
- Если я научусь, ты выгонишь меня из дома, - буркнул в ответ Том.