Том совершенно растерялся из-за того, что поведал папа, и решил, что надо будет спросить у Оскара, почему он вмешался.
По этой теме больше было нечего ни спросить, ни сказать. Том долго молчал и кусал губы, не решаясь спросить о том, что очень хотелось узнать, но что, точно знал, принесёт боль. И в конце концов решился.
- Мама рассказывала мне, что вы по ошибке ждали меня девочкой и хотели назвать Пиркко, кажется. Это наверняка было её идеей, потому что имя финское, - проговорил Том, смотря вниз, и, робко посмотрев на отца, спросил: - А как ты хотел назвать меня? Было какое-нибудь имя?
Кристиан расплылся в улыбке и сказал:
- Ты не поверишь.
Том прикинул про себя варианты и озвучил тот, который мог поразить больше всего:
- Ты хотел назвать меня Джерри?
- Я хотел назвать тебя Томом, - не переставая улыбаться, ответил Кристиан. – Томасом, на самом деле, но ведь это одно и то же.
Том округлил глаза, не веря своим ушам, в такое совпадение.
- Это правда?
- Чистая правда. Я мечтал назвать первенца, если это будет мальчик, в честь брата-близнеца своего прадедушки - Томаса. Я так и обращался к тебе про себя на ранних сроках, до той ошибки. Видимо, я проницательнее УЗИ, - Кристиан посмеялся. – Правда, когда ты родился, у меня это вылетело из головы, и мы тебя никак не называли, мы были слишком удивлены тем, что ждали дочку, а у нас – сын! И я был до глубины души поражён и даже не поверил сразу, когда Ян Бакюлар сказал, что тебя зовут Том. Получилось, что, хоть тебя отняли у нас, моя мечта всё равно исполнилось. Это называется судьба.
У Тома на глаза навернулись слёзы, горькие, но счастливые. Оказывается, имя, которое не любил в детстве («потому что Том неудачник!»), которое желал поменять хоть на какое другое, узнав правду, на самом деле принадлежит ему, должно было принадлежать и, несмотря ни на что, всё равно нашло его и стало его частью.
Это было так важно, что перехватило дыхание. Том наконец-то ощутил согласие и единение с собой и с именем, без которого на самом деле не мыслил себя, но которое шло в паре с призраком мальчика Тома, что терзало непониманием, кто он есть, и мыслями, что он всего лишь неудавшаяся копия того, первого Тома. Призрак улетел.
Том небрежно обтёр ладонью глаза и, борясь с комком в горле, спросил:
- А почему ты хотел назвать меня в честь брата прадедушки, а не в честь прадедушки?
- Потому что в честь прадедушки назвали меня. Они оба были совершенно прекрасными людьми, все так считали и по-прежнему считают, вспоминая их лишь добрым словом, но прадедушка Томас всё же был более потрясающим, особенно для детей, Кристиан был более серьёзным. Помню, когда я был ребёнком, я обожал проводить время с Томасом, да что я – все дети с округи были у нас во дворе и облепляли его, как маленькие обезьянки!
Том, подперев кулаком челюсть, слушал папу с улыбкой, заочно покоряясь прапрадедушкой, и затем, перестав улыбаться, спросил:
- Его уже нет?
- Да, к сожалению, люди не живут до ста пятидесяти. Его не стало, когда мне было пятнадцать, Кристиана не стало годом раньше.
- Я бы хотел побывать у них на могилах. И с бабушкой и дедушкой хочу познакомиться… Но только после того, как выучу язык. Я не хочу, чтобы было, как в прошлый раз.
- Да, это разумно. Когда будешь готов, тогда и поедем.
Они разговаривали уже три часа. Том прилёг на бок лицом к отцу, подложив руку под голову, и спросил с невольной грустью:
- А мама не разделяет твоей точки зрения насчёт меня, не хочет, чтобы я был в её жизни?
- Почему ты так подумал? – удивился в ответ Кристиан.
- Потому что приехал и приезжал до этого только ты. Я не обижусь, если так, - Том отвёл взгляд, - это её право, и я пойму её, только скажи мне правду.
Кристиан тяжело вздохнул. Понимал, что рано или поздно придётся сказать правду о Хенриикке, но вопрос всё равно в некотором смысле застал врасплох, и говорить об этом было непросто, сложно подобрать слова, чтобы объяснить всё правильно.