- Серьёзно – тебе не надо этого знать.
Том вроде бы успокоился, снова уселся удобно и положил голову на руку. Но не сиделось: он уже выполнил весь план по своим делам до обеда, и ему было скучно, хотелось внимания и играть. Что подразумевалось под «играть», Том сам не знал, просто зудело где-то в солнечном сплетении, толкая лезть, как малое дитё, провоцировать, выбивать внимание.
Но получить внимание от Оскара, когда тот не намерен его давать, проблематично, да и нарываться не хотел. Том вновь переключился на ноутбук, стоящий на столике, скосил к нему глаза, но так ничего прочитать не удавалось. Не так уж его и интересовало, что там у Оскара за тайны, забыл бы уже, если бы было, на что отвлечься, но отвлечься было не на что.
Он поднял голову, достал из кармана мобильник, включил камеру и направил её на экран. Шулейман выхватил телефон из его рук и положил на подлокотник со своей стороны. А Том в отместку схватил ноутбук, не закрывая его, и подорвался с дивана, отбегая на расстояние.
Игривое настроение победило разум.
Оскар тоже подскочил с дивана, но, сделав пару быстрых шагов в сторону Тома, остановился, не пытался отнять у него компьютер, только крайне внимательно следил за его действиями.
Том настороженно глянул на него и, поняв, что прямо сейчас его убивать за дурное поведение не будут, опустил взгляд в экран компьютера, который удерживал перед собой. В открытом документе речь шла о какой-то компании, общего смысла текста не понял, бегло, перескакивая слова, прочитал-проглядел только три абзаца и поднял вопросительный взгляд к Шулейману.
- Не урони только, - сказал тот.
Том заговорщически улыбнулся, не обнажая зубов, не сводя взгляда с парня. Аккуратно закрыл крышку ноутбука и невысоко подбросил его, поймал. Оскар молча наблюдал за ним, не двигаясь с места. Игривый настрой требовал спровоцировать его, добиться реакции. Том снова послал компьютер в воздух, выше, и едва не уронил. С трудом схватил, удержал и прижал к груди.
- Придурок, - заключил Оскар и вернулся на диван.
Том и сам понимал, что перегнул палку – мог же и разбить, за своё поведение стало стыдно, тем более что Шулейман не накричал на него, а только спокойным тоном озвучил факт. Он подошёл и положил ноутбук на стол перед ним, и сел рядом, положив сцепленные в замок руки на колени.
Шулейман не предпринимал попыток вернуться к работе и не открывал компьютер, обвёл Тома неторопливым, нечитаемым взглядом и задал риторический вопрос:
- Вот что мне с тобой делать?
Том не ответил, хотя его ответная реплика предполагалась, это чувствовалось, несмотря на то, что вопрос был риторическим. Он, избегая смотреть на Оскара, лёг на бок, положив голову ему на колени, подогнул ноги, чтобы уместиться на свободной части сиденья, свернулся почти в клубок. Ласковостью подмазывался, отвлекал.
Успел уже смекнуть, что когда он ведёт себя вот так, ему могут простить всё, пусть и пользовался этой уловкой пока не до конца осознанно.
Шулейман некоторое время смотрел на него, винящегося котёнка, на которого злиться было просто невозможно, и, тихо усмехнувшись, спросил:
- Ты не дашь мне закончить?
Том молчал в ответ и с беззвучным вздохом прикрыл глаза. Оскар вновь усмехнулся себе под нос и убрал волосы с его лица, говоря:
- Я начинаю понимать, почему не тороплюсь с покупкой нового домашнего питомца. Зачем мне кто-то, если у меня есть такой кот? – он запустил пальцы Тому в волосы, слегка массируя кожу у корней.
Том не возмутился, как обычно, ни на приравнивание к животному, ни на то, что тот назвал его котом. Изогнул шею, поворачивая голову, подставляясь под приятную ласку. Как настоящий кот, разве что не мурчал.
Шулейман то массажировал ему голову, то чесал, перебирал спутывающиеся, всё время подающие на лицо пряди, наблюдал за его податливыми движениями навстречу и выражением лица. Молчал. Том тоже молчал, приязненно жмурил глаза и понемногу вертел головой, всякий раз притираясь к его бедру.
- Ты решил отращивать волосы? – спросил Оскар, перебирая тёмные кудри, доросшие уже до середины шеи.
- Нет, - с тихим вздохом ответил Том, поскольку ласка почти прекратилась. – Но я не знаю, какую стрижку хочу. Потом как-нибудь… Они мне не мешают.