- А как я буду продолжать, если ты выйдешь?
- Куплю тебе фаллоимитатор и соси на здоровье без лишних глаз, раз разжился таким желанием.
- Знаешь что… - проговорил Том, подняв к нему потемневшие глаза, в которых читалось явное недовольство его поведением.
У Оскара сработал инстинкт самосохранения: не следует злить человека, который держит в руке столь уязвимую часть твоего тела, тем более если этот человек столь не предсказуем как Том.
- Молчу, - сказал он, подняв руки, и откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза. – Продолжай.
Раздражение Тома схлынуло, как и не было его. Он снова наклонился, но на полпути остановился и проговорил:
- Я не знаю, как это делать. Скажешь, если будет совсем неприятно, хорошо?
- Договорились.
Том снова наклонился и, разомкнув губы, взял в рот сразу до половины, а затем скользнул дальше, ниже. Абсолютно не знал, как это делать правильно – чтобы приятно, но в подвале кое-что всё же усвоил – надо брать как можно глубже, и стремился воплотить это единственное знание об оральном сексе. Взять в горло, конечно, не получалось, но до него, до упора – без проблем, не давился и не возникало рвотных позывов. Он никогда не думал об этом, но и тогда, когда его таким образом насиловали, грубо насаживая головой, его не тянуло вырвать, не считая того, что ему было гадко, физически не тянуло. У него был крайне не выражен рвотный рефлекс, что спасло от ещё большей муки в прошлом, а сейчас помогало.
Но нахватался воздуха, и он вырвался обратно. Том закрыл ладонью рот, чувствуя себя ужасно неловко от того, что случайно рыгнул.
- Извини…
- Так бывает, если берёшь глубоко, - Шулейман отреагировал на этот неприятный момент совершенно спокойно и адекватно. – Тут сноровка нужна.
- Я думал, что чем глубже, тем лучше, - проговорил Том и стёр с губ слюну.
- Это, конечно, да. Но не надо стремиться в первый раз взять в горло.
- Мне не трудно, - Том чуть качнул головой.
Он помедлил пару секунд, посмотрел на Оскара, спрашивая взглядом: «Я продолжу?», и вновь склонился над его бёдрами.
С самого начала, как подумал о том, что как-нибудь хочет попробовать сделать минет, проверить, сумеет ли переступить этот свой особенно сильный страх, Том знал, что на коленях точно не сможет. Не сможет, и всё. Но так, как сейчас, было неудобно.
Том выпустил член изо рта и, не глядя на парня, сполз на пол, вставая на колени меж его ног. Обхватил ствол пальцами у основания, намереваясь немедленно продолжить, и, чувствуя сердцебиение от волнения, поднял глаза к лицу Оскара и уточнил:
- Если понадобится направить меня, можешь делать это за плечо, но только не хватай меня за волосы и за затылок. Хорошо?
Шулейман согласно кивнул. И сам понимал, не дурак, что надо держать себя в руках и рукам воли не давать. Сейчас, в первый раз, так точно нельзя, а дальше время покажет.
Том тоже едва заметно кивнул, закрыл глаза и, опуская голову, открыл рот. Старался контролировать свои мысли, не сравнивать тогда и сейчас, не вспоминать о том, каково тогда, когда его насиловали, ему было, какие ощущения испытывал. Но ассоциации особо и не лезли в голову, их вполне получалось держать в узде и не давать им ведущее место в сознании.
Том с удивлением отмечал, что это не гадко, совсем нет, ни капли, и униженным или грязным он себя не чувствует от того, что делает. Может быть, было бы мерзко, если бы это был кто-то другой. Но Оскару Том доверял так же, как себе. Физически ничего приятного в данном действии не было, но и неприятного тоже. А приятное всё-таки было: эти повторяющиеся действия вводили в подобие транса, и хотелось стараться ещё, все мысли уплыли.
Оскар заложил руки за голову и сцепил на затылке, чтобы не забыться и не схватить Тома за голову, не сжать в кулаке тёмные кудри, задавая ритм, двигаясь навстречу. Том как издевался (не намеренно, конечно), делал всё неспешно, но в конце концов ускорился, сконцентрировался на ритмичных качаниях головой вверх-вниз. Вот теперь точно – транс.
Чувствуя, что вот-вот кончит, Шулейман попытался отстранить Тома от себя, посчитав, что в первый раз этот момент для него точно лишний. Но Том упёр ладони в его бёдра, тем самым требуя не мешать. Не понял, по какой причине Оскар его останавливает, но упёрся, желая довести начатое до конца. Через минуту причина раскрылась сама собой, с первым толчком вязкой жидкости.