Том ещё трижды, медленно, опустился-поднялся и отстранился. Секунд пять держал тёплое семя во рту и сглотнул, не поморщившись, вытер согнутым большим пальцем мокрые, припухшие, раскрасневшиеся губы. После чего поднялся с колен и сел на диван, смущённый от того, что сделал, и растерянный от непонимания, как вести себя сейчас, и того, что у самого наступила эрекция, упирается в изнанку ширинки и оттопыривает её.
За один этот вид в него можно было влюбиться. Ещё больше.
Оскар взял его ладонью за затылок и притянул к себе, чтобы поцеловать. Но Том отвернул лицо и испуганно запротестовал:
- Оскар, я же только что тебе…
- И что? Если бы я тебе минет сделал, ты бы меня целовать побрезговал?
Тому жаром окатило щёки. Он даже подумать не мог о том, что ему кто-то подарит такую ласку, и тем более не мог подумать об этом от Оскара. Он зажмурился и замотал головой.
Шулейман принял решение за долю секунды. Дёрнул Тома за ноги, опрокидывая на спину, и вытряхнул его из штанов и трусов.
- Что ты делаешь?! – задохнувшись и распахнув глаза, подскочив, изумлённо и испуганно воскликнул Том, почувствовав жар и влагу рта у себя там.
- То, чего никогда раньше не делал, - с фирменной ухмылкой отозвался Шулейман. – Так что не обессудь за качество, - и он, не ожидая ответа, снова взял в рот.
- Я… А…
Том так и не смог вымолвить ничего связного и, зажмурив глаза, откинул голову на жёстко-упругий подлокотник, сдаваясь. Вцепился тонкими пальцами в плечо Оскара.
Ни Шулейман, ни Том не заметили этого, но, когда ещё Том стоял на коленях, в комнату по незнанию заглянула Жазель, чтобы и в этой гостиной пропылесосить. Наконец-то стало понятно наверняка, какие между ними отношения. После этого домработница отправилась убирать в других комнатах и предусмотрительно вдела в уши наушники и включила музыку.
Как это часто у него бывало, в преддверии оргазма Том начал вырываться, это происходило неосознанно, не мог вынести слишком интенсивные ощущения и пытался сбежать от них. Но сейчас краем сознания понимал, почему нужно остановиться.
- Оскар, я сейчас… Я… - Том упёрся дрожащей рукой в плечо парня.
Оскар на предупреждение не отреагировал и руку его отпихнул, крепче обхватил за бёдра, удерживая, чтобы не вырвался, задвигал головой усерднее, плотнее сжав губы. И Том почувствовал взрыв, прошедший волной жара по телу. Он кончил с беззвучным криком и впервые с открытыми глазами.
Шулейман тоже проглотил, не сочтя это чем-то недостойным для себя. Сел и наконец-то подтянул и застегнул штаны, похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Закурил.
Придя в себя, Том поднял голову, глядя на Оскара замутнённым после разрядки взглядом.
- Зачем ты это сделал? Мне теперь будет стыдно смотреть тебе в глаза…
- А что в этом такого? – произнёс в ответ Шулейман, пожав плечами и разведя рукой с сигаретой. – Ты мне, я тебе. Хотя я давно хотел сделать, да всё никак руки не доходили. Если можно так сказать.
- Ты же мужчина.
- Ты тоже.
- Я – это другое.
- Ты не поверишь, но я и снизу быть согласен. Не на постоянной основе, разумеется. Но в качестве экспериментов – почему бы и нет?
Том округлил глаза, с предельным изумлением смотря на Оскара. Он не мог представить себя в активной роли, именно не мог представить. Когда-то вскользь фантазировал, как это могло бы быть с женщиной, но это было так давно, что не в счёт. А в настоящем ни одной подобной мысли не проскальзывало, не было той, о которой захотелось бы помечтать. О сексе с другим мужчиной не думал. А Оскар для него был воплощением исключительно активной роли, и Том никогда даже подумать не мог о нём в роли другой, не смог бы нарисовать себе это в воображении, как ни старайся.
- Кстати, - добавил Шулейман, ткнув в Тома сигаретой, - странно, что ты ни разу не попросил меня поменяться ролями. Если захочешь – говори, обсудим.
Том только заторможено кивнул в ответ. Слишком много на него свалилось за короткое время: собственных действий, ощущений, информации. Вот и поиграл…
***
- Оскар, расскажи мне о себе, - попросил Том, придвинувшись на постели ближе к Шулейману.