Тот оторвал взгляд от экрана мобильника и посмотрел на него:
- Зачем?
Том пожал плечами, но объяснил:
- Ты обо мне знаешь всё, а я о тебе почти ничего не знаю. Расскажи, пожалуйста.
- И что тебе рассказать? – спросил в ответ Оскар, не скрывая того, что не горит интересом к данному разговору.
- Расскажи о своём детстве. Наверное, оно у тебя было очень интересным? – проговорил Том и подобрался ещё ближе к парню.
- Да нет, не особо.
- У меня не было нормального детства, для меня всё интересно.
- У меня тоже не было нормального в среднестатистическом понимании этого слова.
- Расскажи.
- Какой ты приставучий… - цокнув языком, закатил глаза Шулейман. .
- Расскажи, - повторил Том.
Он положил голову Оскару на грудь, перевернулся лицом вверх, поёрзал немного, укладываясь удобнее, ненамеренно притираясь плечами к его рёбрам. Шулейман усмехнулся и запустил пальцы ему в волосы, говоря:
- Надо будет тебе хвост купить, котёнок. И кляп, - добавил он жёстче, на мгновение, не больно, но ощутимо сжав волосы Тома у корней. – А то раньше из тебя слова было не вытянуть, а теперь иногда невозможно заткнуть.
- Какой ещё хвост? – Том скосил к нему глаза.
- Это сюрприз.
- Я не люблю сюрпризы, - сказал неправду Том, каким-то шестым чувством чувствуя, что сюрприз ему не понравится.
Оскар поискал в интернете, открыл изображение и повернул мобильник экраном к Тому:
- Вот такой хвост.
Том взял телефон, разглядывая накладной чёрный хвост с какой-то странной каплевидной металлической штукой на одном из концов.
- Это крепление? – спросил он, имея в виду непонятную штуку.
- Да.
- А как оно крепится?
- В задний проход вставляется.
Том с вытянувшимся лицом посмотрел на Оскара, пытаясь понять, шутит тот или нет, перевёл взгляд обратно к экрану и прочитал подпись внизу «анальная пробка “хвост”».
- Фу! Какая гадость! – воскликнул он, подскакивая. Повернулся к парню и выставил перед его лицом палец, предупреждая: - Только попробуй это со мной сделать.
Шулейман посмеялся с него и обхватил за палец, отводя его руку от своего лица.
- Я и не собирался. Мне нет никакого интереса занимать твой зад не своим членом.
Том на секунду смутился от такой откровенной-дальше-некуда прямоты, ещё немного посмотрел в лицо Оскара и, убедившись, что он сейчас сказал правду, лёг обратно ему на грудь, поперёк кровати, снова поднял мобильник и взглянул на изображение. Посетила мысль, что такой хвост можно было бы использовать для съёмки, но столкнулась с ещё дееспособными внутренними запретами и погасла. Попросить кого-нибудь вставить в себя эту штуку язык не повернётся, а засовывать её в себя ради искусства пока был морально не готов.
- Ты специально заговорил про хвост, чтобы я отвлёкся и отстал? – спросил Том, заблокировав мобильник и положив его на кровать, подальше от Оскара.
- И как ты догадался? – оскалился в ответ Шулейман, и добавил обычным тоном: - Нет. Просто к слову пришлось.
- Странные вещи у тебя к слову приходятся…
- О, поверь мне, это ещё не странная…
- Неважно, - мотнул головой Том. – Я не хочу знать о секс-игрушках. Хочу знать о тебе, - он перевернулся, садясь на пятки сбоку от бёдер Оскара, проникновенно посмотрел на него.
- Ладно, - нехотя согласился Шулейман. – Я родился двадцать четвёртого июля девяносто второго года, и это была моя первая удача: я родился в срок и здоровым, несмотря на всё, что творила моя мама во время беременности. Вторая удача в том, что я, как говорят, родился с золотой ложкой во рту, поскольку не столько, сколько сейчас, но миллиардами моя семья уже располагала.
Том отметил про себя, что наконец-то узнал, когда у Оскара день рождения, и что надо будет запомнить эту дату.
- До школы других детей я видел только во время поездок в город и другие города-страны или на всевозможных приёмах, где было уместно появляться с детьми, в основном такие проводились у нас дома, папа не любил вывозить меня куда-то без необходимости, боялся, он тот ещё параноик, впрочем, небезосновательно. Зато постоянно видел всю прислугу и конкретно мою, нянек, которых – всех - я на дух не переносил. Маму тоже видел часто, но толку от этого было мало. Но больше неё я видел своих учителей, которые занимались мной лет с трёх, обучали письму, арифметике, языкам… Ещё у меня был учитель по игре на флейте, с которым я каждый день проводил по три часа. Можешь смеяться, не ударю. Это идиотская традиция нашей семьи – все мужчины в роду играют на флейте, не знаю точно, откуда она берёт начало, но в конце девятнадцатого века уже точно существовала.