Спросить у Тома согласия на такую позу и согласия в принципе Оскар забыл, не собирался спрашивать. Вошёл одним не щадящим движением. Том от первого толчка едва не влетел лбом в изголовье кровати, влетел бы, если бы Оскар не держал его. Стало больно, не прям чтобы больно, но саднило, тянуло – нельзя так резко. Том зажмурился от этих ощущений, но не издал ни звука, только руку назад выкинул и упёрся в торс парня.
Шулейман всё понял – что перестарался, забылся. Остановился и успокаивающе гладил Тома по пояснице, по спине, пока не почувствовал, что он расслабился. А возобновил движения плавно, с малой амплитудой.
Том обернулся через плечо, с благодарностью смотря на Оскара. Вот это было ярчайшее подтверждение того, что тогда – не сейчас и ничего общего с ним не имеет, - то, что Оскар остановился, без слов услышал и понял. И теперь снова было хорошо, как и должно быть.
Оскар скользнул ладонями ему под грудь и поднял в вертикальное положение, прижимая лопатками к своей груди, бёдрами к бёдрам. Двигался медленно, с оттягом, только в глубине – так, как Тому особенно нравилось.
Том упёрся рукой в спинку кровати, чтобы держать равновесие, но рука не держала, дрожала, соскальзывала. Он цеплялся за верх изголовья пальцами, прогибался в спине до предела, до боли в поясничном отделе позвоночника. Едва не скулил, такой волшебный угол получился.
А Оскар хотел, чтобы скулил. Он повернул лицо Тома к себе и надавил на щёки, чтобы разжал зубы и не сдерживался.
- Укушу, - пригрозил-предупредил Том.
Неправильно понял намерения Оскара, подумал – снова пальцы в рот, а он за себя сейчас поручиться не мог и был практически уверен, что сожмёт зубы.
- Не боюсь, - с усмешкой на губах и хрипотцой в голосе на сбитом дыхании ответил Шулейман, обхватил Тома ладонью под челюстью и поцеловал.
Два раза за одно утро, не вылезая из постели. Такого у них ещё не было.
Когда они закончили, Том сел и с той же искренней благодарностью, с какой смотрел на него, обратился к Оскару:
- Спасибо, что остановился.
- Я не хочу по глупости лишиться того, что мне очень нравится, - отозвался Шулейман с усмешкой, но доброй какой-то.
- А я думал, ты не хотел причинить мне боль, - деланно разочарованно вздохнул Том.
- И это тоже.
У Тома в голове что-то неосязаемо щёлкнуло.
- А я бы хотел. Иногда мне очень хочется сделать тебе больно, - неожиданно проговорил Том и, потянувшись к Оскару, куснул его за шею.
Не намекал на ещё одно продолжение, физически не потянул бы третий раз. Но хотел поиграть, поприкалываться.
- Отомстить тебе за то, как ты издевался надо мной первые два года нашего знакомства, - продолжал Том елейным голосом, с оскалом на губах и шальным блеском в глазах. – Сладкая, сладкая месть…
- Ах ты, змеюка! – так же деланно, как Том минуту назад, воскликнул Шулейман, не сдерживая смеха. – Я всегда знал, что пожалею о том, что пригрел тебя.
- Да, я не такой уж одуванчик, каким кажусь. Ты уже должен был это понять. Я долго-долго сижу тихо, а потом – бах и нет обидчиков, и я снова хороший, лет на десять.
- В таком случае у меня в запасе есть ещё четыре года в безопасности.
- Для тебя я сделаю исключение.
- Пожалуй, я откажусь от исключительного статуса. Позволь мне хоть раз в жизни почувствовать себя обычным человеком безо всяких привилегий.
Том посмеялся и подпёр кулаком щёку.
- Что, сдулся, горе-киллер? – с усмешкой спросил Оскар. – А как хорошо начал…
- Я ещё только учусь, - вновь деланно вздохнул Том. – Но после тебя я овладею высшим уровнем мастерства. Потому что даже Джерри на тебя не замахивался. А я – не боюсь.
- В этом главное отличие между тобой и Джерри: он всегда думал наперёд, а ты думаешь тогда, когда «наперёд» уже наступило и дело сделано.
Том хотел пихнуть Оскара за такие слова, но передумал и ответил в духе игры:
- Недалёкость – лучшее алиби. Кто подумает на такого, как я? – он состроил невиннейшее лицо и захлопал ресницами.
- Хочу тебя разочаровать – на тебя первого подумают.
- Да? Тогда ладно, живи.
Они перекинулись ещё парой фраз, и тема сошла на нет. Никто не спешил покидать постель и спальню, хотя время уже подбиралось к полудню. Шулейман позвонил Жазель, которая бродила где-то в чертогах необъятной квартиры и занималась своими делами, и велел ей принести завтрак для него и Тома в спальню.