Через минут пять в палату зашёл Кристиан, огляделся и, не найдя сына, удивлённо посмотрел на Оскара:
- А где Том?
- В душе. Долго он никогда не плещется, так что скоро должен выйти, - ответил Шулейман и указал на кресло, приглашая сесть и подождать.
Кристиан так и сделал. А Оскар открыл окно и, закурив, облокотился на подоконник, стряхивая пепел на улицу.
- Разве в клинике можно курить? – серьёзно спросил Кристиан.
- Можно.
- Но это палата Тома?
- Я в курсе. У него нет ни лёгочных заболеваний, ни аллергии на табачный дым, так что ничего с ним не случится. Не раз проверено.
Кристиану было нечего возразить. Оскар действительно знал Тома лучше, и не хотелось спорить с пеной у рта и ругаться с ним.
Глава 5
Глава 5
Оскара так и подмывало проверить свою гипотезу. И, поскольку с того момента, когда было покончено с насильниками и Том упал в подозрительный обморок, шёл одиннадцатый день, что достаточный срок, и Том начал спать меньше, «всего» по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, что могло говорить о том, что процессы, протекающие в нём, пошли на спад, он решил попробовать.
Подперев кулаком висок, Шулейман как ни в чём не бывало спросил:
- Как насчёт того, чтобы выпить?
- Что выпить? – совсем не понял Том и посмотрел на него.
- Думаю, шампанское будет в самый раз, - расплывшись в широкой ухмылке, ответил Оскар. – Я уже говорил, что при всей своей любви к коньяку считаю его самым праздничным напитком. Отмечать что-то лучше именно с ним.
- Сегодня какой-то праздник? – растерянно спросил Том, всё больше не понимая, о чём тот. – Ты хочешь отмечать здесь?
- Да, всё указывает на то, что сегодня праздник.
- Какой праздник? Что указывает? – Том завертел головой, ища неизвестные «указатели».
На всякий случай и в окно посмотрел: мало ли, так заспался, что не заметил, как пришла зима, и уже наступило Рождество или Новый год. Он же ни разу не спрашивал, сколько находится в клинике и какое сегодня число. Но снега или ещё каких-то признаков зимы на улице не наблюдалось.
Том вернул взгляд к Оскару и добавил третий вопрос:
- Какое сегодня число?
- Двенадцатое ноября.
- Я не знаю никакого праздника в этот день.
- А ты сам ничего необычного не замечаешь? – перестав улыбаться, поинтересовался-подтолкнул его Шулейман.
Том снова огляделся; эта игра в «угадай, что происходит» уже заставляла чувствовать себя неуютно, поскольку он ничего особенного не видел, всё в палате было так же, как и в предыдущие дни. Подумалось, что, может быть, Оскар просто разыгрывает его. Но прежде, чем Том успел озвучить это предположение, тот сказал:
- Не там ищешь. У себя ничего необычного не замечаешь? У меня?
Том вытаращил на него глаза. Слова Оскара навеяли воспоминания о том, как, приходя в себя после Джерри, ничего не понимал и какое-то время даже не замечал, что всё, в том числе он сам, безвозвратно изменилось. От этого по телу пополз холодок.
Но Шулейман выглядел так же, как в прошлый раз, когда видел его, был не старше, с той же причёской и заметной щетиной. И место было то же, где и был. А сам он, тот же?
Тому стало страшно.
Он, ничего не сказав, быстро поднялся с кровати, чтобы посмотреть в зеркало, но Оскар успел схватить его за запястье.
- Ты куда собрался?
- В ванную. Мне нужно посмотреть в зеркало, - сказал в ответ Том, слабо дёргая и крутя рукой в попытке освободиться.
- Зачем?
- Проверить.
- Ты вообще не в том направлении думаешь, - Оскар понял, что в голове у Тома. – Сядь, - он дёрнул его за руку, усаживая рядом с собой.
Том послушно сел – а у него и не было другого выбора, и положил руки на колени, немного хмуро и всё ещё непонимающе смотря на Шулеймана. Тот проговорил:
- На каком языке мы с тобой разговариваем?
- На французском, - ответил Том, ещё больше растерявшись от такого странного вопроса.
- На английском вообще-то.
- Я не говорю по-английски и совсем не понимаю его.
- Уже говоришь, ты делаешь это прямо сейчас. Я обратился к тебе на английском, ты понял, ответил и продолжаешь отвечать.