- Нет, - только и сказал Том, не найдя, как ещё можно возразить.
- Да. И не спорь. Неужели сам не слышишь, что речь другая? – спросил его Оскар, начиная всерьёз раздражаться от того, что Том тупит.
Том задумался; казалось, сейчас сломает себе мозг. Улавливал, что речь и Оскара, и собственная, звучит не так, как обычно, но не обращал на это внимания. А после того, как он прямо указал на это, уже не мог отмахнуться и силился, но не мог найти ни единого, даже самого фантастического, объяснения тому, что вдруг заговорил на неизвестном ему ранее языке.
Точно ли на английском?
Видя, что Том уже не спорит, и отражение напряжённой мыслительной работы на его лице, Шулейман поинтересовался:
- Не догадываешься, что это означает?
Ни одного объяснения Том не мог подобрать. Ни одного, кроме одного.
- Это бред такой, да? – с растерянностью и горечью спросил он.
- Это означает, что ты здоров. Не факт, что совсем, но расщепления личности и Джерри в качестве альтер-личности у тебя больше нет. Поздравляю!
Том округлил глаза и забыл сделать вдох. Смотрел на Оскара и ничего не чувствовал – оцепенел и онемел, утратил способность думать. В голове была только кристальная пустота.
Через десять секунд звенящей тишины, не дождавшись никакой реакции от Тома, Оскар хмыкнул:
- Странная у тебя радость, на приступ кататонии больше похоже, - произнёс он уже на французском.
Том несколько раз моргнул и спросил в ответ:
- Это правда?
- Уж больно ты полюбил этот вопрос. А ответ – да, правда. При успешном излечении расщепления личности у человека проявляются навыки его альтер-личности или личностей, в том числе владение иностранными языками, которыми он прежде не владел. Ты ведь не говорил по-английски? А кто говорил? Правильно – Джерри. Так что можно с уверенностью утверждать, что в качестве отдельной личности его больше нет, произошло объединение.
- Ты уверен? Уверен, что я говорил по-английски? – Том не мог поверить.
- Давай попробуем ещё раз, - кивнул Шулейман и снова перешёл на английский: - Ты меня уже реально бесишь своей тугодумностью. Даже такой момент умудрился испортить. И если ты продолжишь тупить – я умываю руки. Понял, что я сказал?
- Понял…
- Вот и здорово, - довольно ответил Оскар и похлопал Тома по плечу. – Я же говорил, что со мной ты выздоровеешь. И пусть путь к излечению занял больше пяти лет, и твоё расстройство приняло в этом активное участие, я сдержал своё слово.
- Я не верю… - растерянно пробормотал Том, мечась взглядом по его лицу.
- А надо. Привыкай к этой мысли. Что-то мне подсказывает, что у тебя имеются вопросы. Задавай, пока я добрый.
- Да, есть. Я… Что теперь, что дальше?
- Теперь только ты сам распоряжаешься своей жизнью и ответственен за неё.
- Нет, я не об этом, - мотнул головой Том. – Ты сказал, что произошло объединение. Именно объединение, не я один остался?
- Только объединение считается и по логике может называться излечением раскола личности. Альтер-личность не может просто взять и исчезнуть без следа, потому что она изначально – часть личности истинной, а у вас с Джерри этот момент вообще был очень запутан, как я понял.
- И как выглядит объединение? Я заговорил по-английски… А что дальше? – Том говорил путано, судорожно вспоминая, что умеет Джерри. Умел.
- Я не знаю, - пожал плечами Оскар. – Психиатрия неточная наука, потому что психика слишком сложная и загадочная материя, а ваш с Джерри случай вообще уникален. Одно могу сказать – скорее всего, ты заиграешь на пианино.
Он говорил правду, поскольку действительно не мог предположить точно, что будет дальше, как будет выглядеть конечное слияние – а практически не сомневался в том, что сейчас процесс ещё не завершён. С учётом уникальности случая Тома и Джерри невозможно было угадать, что будет именно так, а не иначе, и к этому приплюсовывалось то, что объединение произошло без участия специалиста, самопроизвольно.
А на вторую половину Шулейман намеренно умолчал, так как не желал, чтобы Том впал в истерику, а потом в депрессию из-за возможного «превращения» в Джерри. И, поскольку никто ни с чем подобным не сталкивался прежде, ему интересно было понаблюдать за развитием ситуации, а для чистоты эксперимента «подопытному» лучше быть в неведении.