- Я в порядке. Я никуда не впаду, не беспокойся.
- У меня есть все причины не верить твоим словам.
Том открыл рот и закрыл, потому что обвинение было обоснованным. Но затем всё же сказал:
- Ты же знаешь, что я молчал и врал из-за Джерри. Если бы не он, я бы никогда не стал тебя обманывать.
- Да ну? Ты постоянно это делаешь: говоришь «У меня всё хорошо» и смотришь глазами побитой собаки.
И снова Оскар был прав, Том не мог этого не признать, хотя у него и были причины так себя вести.
- Ты же сам всегда говорил «не ной». Вот я и не ною, - сказал он в ответ.
- Ныть это одно, я этого действительно не терплю, и совершенно другое – говорить о реальных проблемах. Можно подумать, я тебе хоть раз отказал, когда ты просил у меня помощи?
- Нет, не отказывал, - Том опустил взгляд. – Но иногда мне просто хочется поговорить.
Подождав пару секунд и не дождавшись продолжения высказывания, Шулейман выжидающе произнёс:
- И?
- Что «и»?
- Что-то мне подсказывает, что ты не закончил своё высказывание, там ещё явно должен быть аргумент, почему ты молчишь. Выкладывай.
Том не удивился тому, что Оскар так хорошо его изучил – потому что так и было, у него были причины, а одна из них существовала только с Оскаром, а на самом деле не обратил на это внимания. Вздохнув, Том с невольной обидой, которую всегда испытывал в прошлом, сказал:
- Раньше ты всегда говорил, чтобы я закрыл рот, когда я пытался поговорить с тобой.
Шулейман сперва удивлённо поднял брови, а затем, припомнив случаи, когда действительно так осаживал его, усмехнулся:
- А ещё говорят, что коты не поддаются дрессировке. Или ты неправильный кот. Или я выдающийся дрессировщик. А вообще, лучше бы ты в других случаях ко мне прислушивался, а не молчал о Джерри.
- Оскар, я уже понял, что был не прав. Не надо мне постоянно об этом напоминать.
- Это для закрепления материала и профилактики идиотизма в будущем.
- Тогда зачем ты проводишь со мной время, если я весь неправильный?
- Я тоже часто задаю себе этот вопрос.
Разобидевшись от таких слов, Том надулся и скрестил руки на груди. Но отошёл за считанные секунды и обратился к парню:
- Оскар, серьёзно, почему ты со мной? Я скучный и проблемный. А у тебя интересная и весёлая жизнь, много друзей, но ты помогаешь мне и проводишь со мной время. Почему?
- Я уже говорил как-то – люблю тебя не могу.
Том не воспринял его слова всерьёз, поскольку и тон у Оскара был отнюдь не серьёзный, и действительно уже слышал это «признание» в прошлом, когда в первый раз жил с ним, в ответ на одно из своих многочисленных «почему?».
В палату зашёл Кристиан и нарушил воцарившуюся тишину:
- Я не помешаю?
- Нет, не помешаешь, - ответил Том.
Пусть он по-прежнему был крайне растерян из-за новости о своём выздоровлении, папу он всегда был рад видеть.
- Сообщишь радостную новость? – обратился к Тому Оскар.
- Какую новость? – спросил Кристиан, переводя взгляд с сына на парня и обратно.
Том опустил голову и закусил губы, и, собравшись, сказал:
- Папа, я теперь здоров. Джерри больше нет.
- Ну-ка, покажи, что ты теперь умеешь, - подтолкнул его Шулейман, несильно пихнув локтем в бок.
Том перешёл на английский:
- Я теперь говорю по-английски, мне это от Джерри досталось. Наверное, ещё на пианино начну играть.
Кристиан, где стоял, там и сел, и грохнулся на пол, поскольку стула за ним не было. Испугавшись, Том кинулся к нему помогать встать.
- Видимо, излишняя впечатлительность – это у вас семейное, - прокомментировал ситуацию Шулейман и тоже подошёл и подал мужчине руку.
- Спасибо, - рассеянно кивнул ему Кристиан, поднявшись на ноги, и тотчас всецело переключился на сына. – Это правда, ты здоров?
- Да, - смущённо ответил Том. – То, что я заговорил на английском, которого никогда не знал, доказывает, что расщепления больше нет. Так Оскар сказал.
Не находя слов от переизбытка чувств, от которых на глаза слёзы навернулись, Кристиан крепко обнял сына, покачиваясь вместе с ним, и в какой-то момент стиснул его ещё крепче, потянув вверх, отчего Том встал на носочки, и у него хрустнули кости.