- Обещаю.
Глава 6
Глава 6
Ты, ты не веришь, ты устал,
Ты твердишь мне «перестань».
Жизнь она ведь не только игра.
Но как все меняется подчас,
Изменяя что-то в нас.
Только вспомни, какими мы были вчера...
Планета сокровищ, Жизнь моя©
В тот день, когда Тома выписали из клиники, где он пробыл две недели, Кристиан улетел в Хельсинки, потому что ему уже не один раз звонила Оили и возмущалась: «Мама лечится, папа неизвестно где, от бабушки с дедушкой никакого толка, я одна занимаюсь всем и вдобавок присматриваю за мелкой!»; родители Хенриикки, которых попросил присмотреть за девочками, не оправдали ожиданий. Да и сам понимал, что нельзя бросать других детей ради одного. С Томом они договорились поддерживать связь до новой встречи вживую.
Том не испытывал радости от того, что возвращается домой, и всю дорогу молчал, в грустной задумчивости ни о чём конкретном смотря в окно. Только рад был снова увидеть Маркиза, который в его отсутствие жил у Григория, одного из младших членов команды Эдвина. Григорий был недоволен тем, что его, пусть и временно, разжаловали в зооняньку, и не испытывал симпатии к котам, но приказ есть приказ.
Шулейман-старший так и не подозревал, что его люди делают у него за спиной, поскольку главный информатор Эдвин придерживался уговора с Оскаром и не посвящал главного босса в те дела, о которых ему знать было не обязательно.
С кошачьей переноской в руках Том стоял на тротуаре и в растерянности смотрел на свой дом, не понимая, что чувствует. Кажется, ничего. Ничего с отрицательным оттенком.
Отпустив Григория, Оскар бесшумно подошёл и встал рядом с Томом, также устремив взгляд на фасад. И через минуту спросил:
- Ты внутрь заходить не собираешься? Кстати, ключи у меня, - он достал ключи от дома и звякнул их на крышу переноски, поскольку обе руки у Тома были заняты ею.
Том, мельком взглянув на него, сдавленно кивнул и попросил:
- Пожалуйста, подожди меня здесь.
Шулейман вопросительно выгнул бровь, удивлённый такой просьбой, но решил не спрашивать и ответил:
- Ладно.
Достав из карманов сигареты и телефон, он отошёл в сторону и погрузился в чтение новостей с экрана.
Том поставил переноску на землю и, взяв ключи, медленно прошёл к крыльцу и поднялся на него. Отперев замки, обернулся к Оскару, который уже ничего вокруг не замечал, и, открыв дверь, переступил порог. Дом встречал умиротворенной [мёртвой] тишиной – а ничего иного и не приходилось ожидать, и не ожидал. Кажется.
Прикрыв за собой дверь, Том сделал пару шагов вперёд, разглядывая прихожую зону, переходящую в гостиную, гостиную, видимую отсюда часть кухни, лестницу на второй этаж, на которой было пусто, и это так бросалось в глаза. Во всём доме было пусто, никого не было.
Жизнь, которой этот дом зацепил с фотографий, куда-то исчезла, испарилась, словно марево, или просто выдохлась. Том видел перед особой обычные пустые – со всем убранством, но пустые – комнаты, более ничего. Всего четырнадцать дней прошло, а будто целая жизнь, так всё стало иначе на уровне ощущений.
Немного пройдясь по первому этажу, Том подошёл к неприметной, но так хорошо знакомой двери в подвал, и спустился в подземье. Окинул взглядом помещение и остановился им на стене, где располагалась мишень. Мишени не было и в помине. Как и думал. Не зря ещё тогда, когда зашёл сюда впервые, задумался, откуда она здесь, но тогда было не до того, чтобы задумываться об этом всерьёз и помнить. Никогда её не было в реальности, она существовала только в его голове. А на месте, где мишень висела, стена была испорчена пулями, и отскочившие снаряды валялись на полу.
Том подобрал помятый патрон и бросил обратно, и вернулся в дом, плотно закрыв за собой дверь, навсегда закрыв, потому что у него более не было причин спускаться в подвал. Задержался на пару секунд у двери и пошёл дальше. Заглянул в свою спальню, которая казалась чужой и ещё более пустой, чем все остальные комнаты. Обошёл ещё две комнаты на втором этаже и зашёл во вторую спальню. В глаза бросился сундук «с секретом».
«Есть ли в нём что-то на самом деле? Или он так же пуст, как та стена? Может быть, и тот мужчина, Криц, кажется, был всего лишь игрой моего воображения…».