- Других жертв? – растерянно повторил он за Шулейманом. – Каких ещё других жертв?
- Обычных. То, как они действовали с тобой, указывает на то, что для них такое – не случайность, а то, что они пытались заманить к себе ту девушку, это доказывает. Не думаю, что они каждый раз заморачивались и устраивали продолжительное похищение или убивали жертв, не тянули они на преступников такого уровня, скорее всего, просто насиловали глупых и доверчивых малолеток. Но и это тяжкие преступления, в совокупности своей, учитывая вред, нанесенный одному только тебе, тянущие на высшую меру.
- Малолеток? – переспросил Том.
- Да. Тебе было четырнадцать, той девушке шестнадцать – это уже не малолетка, но всё равно несовершеннолетняя, по закону – ребёнок. Один эпизод может быть случайностью, два – уже система, так что, полагаю, они специализировались именно на подростках разных возрастов.
Кажется, Том всё-таки повзрослел, поскольку себя ему не было жалко, он не считал, что за то, что те четверо сделали с ним, они заслужили смерти, и готов был добровольно сдаться на расстрел или в тюремное заключение, что страшнее. Но, думая о том, что они могли бы точно так же сломать жизни другим детям – именно детям, слабым, беззащитным – не был так уверен в том, что поступил неправильно.
- Оскар, ты не врёшь? Ты говоришь всё это не для того, чтобы успокоить меня?
- С чего бы мне тебя успокаивать? Я действительно считаю, что ты поступил правильно: в корне неправильно и глупо до, но правильно в момент X, и они заслужили смерти, это не только мои слова, кстати.
- Ты не винишь меня за это? – серьёзно, немного севшим голосом спросил Том, смотря на Оскара с лёгким неверием, надеждой и одновременно тяжёлой, смиренной уверенностью в том, что он знает ответ.
Не может Оскар просто простить ему это, не может относиться, как прежде, как будто ничего не было. Такой поступок – это рубеж, после которого всё меняется и ничего не вернуть обратно. Том и сам для себя уже был не тот, другой.
- Я что-то не понял – ты жалеешь о содеянном? – вопросил в ответ Шулейман.
- Не жалею. Но я виню себя за то, что из слабости сделал это, не выдержал нажима Джерри и как последний трус готов был на всё, только бы мне стало легче, - голос начал слезливо, истерически дрожать и подниматься. – Что бы они со мной ни сделали, они не заслужили смерти. Только не от моей руки! Кто я такой, чтобы решать, кому жить, а кому нет?!
Оскар спокойно осадил Тома:
- Руками не маши. У тебя на левой капельница и пульсометр, а порвать иглой вену плохой вариант.
Том машинально посмотрел на левую руку – всё указанное действительно было на ней, и игла осталась на своём месте, несмотря на все его телодвижения.
- Зачем всё это? – спросил он, коснувшись пальцами пластыря, которым была закреплена игла, и исподлобья взглянул на Шулеймана.
- За тем, что если человека, длительное время находящегося без сознания, просто бросить лежать без какой-либо медицинской поддержки, велик риск, что в себя он не придёт. Или тебя надо было оставить отсыпаться в обнимку с трупами, чтобы потом глупые мысли в голову не лезли?
Том побледнел, а затем стремительно посерел и позеленел, представив себе эту картину и то, что увидел бы, открыв глаза. Но, справившись с шоком от этой мысли и работы воображения и проглотив дурноту, кивнул:
- А надо было. Это было бы честно.
- Так мне запрашивать эксгумацию? Ну да, логично, лучше сейчас, их только вчера похоронили.
- Их похоронили? – изумился Том.
- Да.
- А что такое эксгумация?
- Изъятие тела из могилы.
- Зачем?
- Ты же хотел пообниматься.
Том вытаращил на Шулеймана глаза и попросил:
- Не надо…
- Я не горю желанием их трогать, пусть лежат себе и гниют. Это была твоя идея. Ты уж как-нибудь определись, чего тебе надо, чего не надо.
Том нахмурился, потеряв нить разговора, и, устало потерев основанием ладони лоб, сказал:
- Я запутался… - во всём запутался, вообще во всём.
- Я тоже.
- А ты в чём? – Том взглянул на Оскара.
- В том, что происходит у тебя в голове. Будет третья волна посыпания головы пеплом? Расшифровываю – будешь по третьему кругу говорить, что ты виноват, и убиваться из-за сделанного? Давай лучше сейчас, не желаю тратить на это несколько месяцев.