- Надеюсь, следующим шагом ты не решишь пометить территорию?
- Что?
- Зачем ты меня обнюхиваешь?
Том смутился того, что, оказывается, было заметно и понятно, что он делает, и, отстранившись, сел на пятки. Но ответил:
- Я пытался понять, пил ты или нет.
- Открою тебе секрет – среди людей принято пользоваться словами, когда хочешь что-то узнать, и вообще всегда, а не вести себя как животное.
К смущению прибавились пристыженность и налёт обиды от сравнения с животным. Том опустил голову и ковырял пальцем штаны на бедре. Посмотрев на него секунд пять в ожидании ответа, Шулейман спросил:
- И что, нюхач, каково твоё заключение касательно наличия/отсутствия алкоголя в моей крови?
- Я ничего не почувствовал.
- Правильно. Я сегодня не пил. Только чуть-чуть.
Том в четвёртый раз вернулся к Оскару под бок и устроил голову у него на плече, и, подумав, спросил:
- Почему ты так много пьёшь?
- Я пью не так уж много, и у меня нет с этим проблем.
- По-моему, ты пьёшь постоянно.
- По-моему, ты хочешь на пол.
- Нет, не хочу.
- В таком случае не говори глупостей, и будем и дальше мирно и невинно делить постель, - Шулейман обнял Тома одной рукой и звучно шлёпнул ею по попе.
Том в ответ лягнул его, но не отодвинулся, худо-бедно привык уже к таким приколам от него. А Оскар усмехнулся:
- Интересный у тебя рефлекс: бьёшь по заднице, а дёргается нога. Нужно будет запомнить.
Глава 9
Глава 9
Ты, что ты можешь мне сказать,
Что вообще ты можешь знать,
Если сам я не знаю, кто я?
Мне самому решать, кем быть,
Самому решать, как жить.
И моя лишь жизнь моя!..
Планета сокровищ, Жизнь моя©
Наконец, на Тома снизошло озарение, нашёл то, что сможет стать его точкой отсчёта, возможно, точкой опоры, от которой он сможет оттолкнуться, чтобы с чистого листа и с чистым разумом шагнуть в новую, нормальную жизнь.
Но для того, чтобы исполнить это, Тому была необходима помощь Оскара. Снедаемый неуверенностью, ковыряясь в тарелке, он поднял вопрос за завтраком:
- Оскар, ты говорил, что их похоронили?
- Да.
- А где?
- В Париже. А что?
Том опустил взгляд и закусил губы, и сказал главное:
- Мы можем туда съездить? На их могилы?
- Зачем? – Шулейман прямо посмотрел на него. – Хочешь прощения попросить?
- Нет…
- Хочешь плюнуть на надгробия?
- Нет… - медленно проговорил Том, про себя ужаснувшись такому предположению: кем бы они ни были, он бы никогда не сделал такого.
- В таком случае не вижу причин для данного визита.
- Оскар, для меня это важно, я хочу туда съездить.
- Они мертвы, ты молодец. Чего ты ещё хочешь? Всё, успокойся с этой темой.
- Я хочу туда съездить, - упрямо повторил Том.
- Я сказал – нет.
- Это твоё последнее слово?
- Окончательное.
Шумно выдохнув, Том поднялся из-за стола и направился к двери. Вспомнил, что едва притронулся к завтраку и что после такого разговора едва ли вернётся в ближайшее время, развернулся, демонстративно забрал тарелку, но, прежде чем он успел сделать три шага, Шулейман ровным тоном одёрнул его:
- Не таскай еду в спальню, это дурная привычка.
Том поджал губы и без спора вернулся на своё место напротив него, но недовольство и несогласие с ним выказал:
- Ты мне не папа, чтобы меня воспитывать.
- Твой «сумасшедший акушер» плохо тебя воспитывал.
- Не говори так, - резко сказал Том. – Что бы он ни сделал, он тоже был моим отцом, и я любил его.
- У него были серьёзные психические проблемы, и он – работал акушером. Я ничего такого не сказал, только факты.
- Факты можно сказать по-разному. Почему ты никогда не думаешь о том, чтобы не задеть меня своими словами?
- Потому что, если я буду об этом думать, мне придётся всё время молчать. Ты слишком чувствительный и обидчивый. К тому же прямота неплохо закаляет. Вон, в начале ты от каждого моего слова в ступор впадал, а сейчас отвечаешь стабильно и спорить и огрызаться пытаешься. По-моему, результат говорит сам за себя.