Том непонимающе нахмурился, а Оскар сказал:
- Подсказка: ответ начинается на букву «Д»…
Разумеется – Джерри.
- Я ничего не хочу об этом знать, - чётко повторил Том.
- Снова не желаешь слышать ни слова о Джерри?
- Не хочу знать, чем вы занимались, - Том опустил взгляд в тарелку, снова терзая вилкой её содержимое.
Вернулся ради завтрака, но так ничего больше и не съел, потому что отвлёкся на разговор. А сейчас и остыло уже всё, и аппетит пропал. Вот незадача. Как всегда.
- Ты это и так знаешь, - спокойно парировал Шулейман.
- Я не хочу знать подробностей.
- А в лицах я и так не смогу показать, у меня ноги за голову не закидываются.
Том болезненно и неприязненно скривился, не сводя взгляда с Оскара, надеясь, что он притормозит, но он продолжил:
- Чуть-чуть приукрасил – не делал он этого в постели. Но в целом умел и не такие чудеса акробатики вытворять. Кстати, - Шулейман облизал ложку, которой до этого размешивал кофе, и ткнул ею в Тома, - ты тоже должен это уметь.
Том протяжно вздохнул, прикрыв глаза, и обречённым тоном спросил:
- Оскар, ты специально изводишь меня?
- Я просто с тобой разговариваю. Сам же жаловался, что я прежде тебе рот затыкал. Наслаждайся всей полнотой общения.
- Говоришь в основном ты.
Том поднялся из-за стола и пошёл искать в холодильнике и шкафчиках что-нибудь вкусное и более аппетитное, чем холодный завтрак.
- Не моя вина, что на пять моих предложений ты говоришь одно слово, - услышал он ответную реплику Оскара и ничего не сказал ему на это, сосредоточиваясь на поиске еды.
Взяв две немаленькие белые булочки, Том прихватил к ним масло, нож и чистую тарелку и, вернувшись за стол, стал сооружать нехитрые бутерброды.
Съев одну и начав вторую, Том совсем успокоился в своём раздражении, и в голову вернулась мысль, с которой всё началось. Он должен добиться согласия от Оскара!
Том исподволь взглянул на него и, опустив взгляд обратно в тарелку, попробовал ещё раз, немного иначе:
- Оскар, по поводу поездки в Париж…
- Ты думаешь, у меня такая короткая память, что я не помню того, что было полчаса назад? За это время я не изменил своего решения.
- Но почему?
- Потому что. Хочешь – езжай один.
- Как я поеду один?
- Никак. Потому забудь об этой затее.
Тому ничего не осталось, кроме как сдаться. Когда прежде он пытался переубедить Оскара в чём-то? Никогда. Каковы его шансы сделать это сейчас и одержать победу? Никаких…
Он закрыл рот и с этим вопросом, и в принципе и опустил голову. Закончив с завтраком, сделал себя чай и пил его очень горячим, избегая смотреть на Шулеймана, после чего ушёл в свою комнату.
Тому было дико обидно из-за того, что нашёл выход - увидел свет в своём тумане, на который необходимо было лететь, а Оскар подрезал ему крылья. И грустно оттого, что, раз так, значит, ничего не изменится. Ничего не изменится, если он ничего не сделает, хотя бы не попытается. А он ничего не сделает, потому что не сможет. Ясно же сказано – нет, забудь.
«Ты всегда сдаёшься», - эти слова Джерри без конца всплывали в голове.
Как и это:
«Ты слабак».
Да, он и есть – слабак, опустил руки и ничего не может сделать самостоятельно.
«Или могу?», - пришла вечером мысль, полная робкой, но пульсирующей светом надежды и затаённой силы.
Оскар отказался помогать и ехать с ним в Париж, но он может сделать это в одиночестве. Это всего лишь поездка на кладбище!
Решив так и поступить и наметав в уме план действий, Том, ничего не сказав об этом Оскару, со спокойной душой лёг спать. В свою постель.
Следующим утром Том проснулся пораньше, в шесть утра. Сразу включил ноутбук и купил билеты на поезд Ницца-Париж на ближайшее время. Оделся и в спальне надел куртку, собрал в сумку бумажник, паспорт и бутылку воды. И уже в семь утра, даже не позавтракав, чтобы не задерживаться и не быть пойманным, тихонько сбежал из квартиры, чтобы точно успеть к отправлению, ведь ещё нужно было добраться до вокзала.
В поезде Том не мог спокойно усидеть на месте и всё вертел головой по сторонам, потому что – он в первый раз сидел в поезде! И он впервые в жизни делал что-то сам, совсем сам! На самом деле, второй раз в жизни, но о первом опыте, приведшем к трагедии, Том сейчас не вспоминал.