По мере приближения к своему дому Том всё больше сбавлял шаг, пока не остановился у родного фасада, который был сейчас совсем другим, другого цвета, и входная дверь другая, и кустиков этих непонятно какого растения не было, у них по обе стороны от крыльца были высажены приземистые цветы.
«Синие, белые и тёмно-бардовые…».
Всё совершенно по-другому, и он здесь больше не живёт, он сбежал отсюда на вечеринку больше девяти лет назад, не подозревая, что не вернётся.
Том закусил губу и часто заморгал, смаргивая слёзы, но одна всё равно пролилась, и он стёр её ладонью, стараясь не всхлипнуть. Кое-как справившись с первой, особенно сильной и острой волной воспоминаний и чувств, он убрал руки в карманы и смотрел на дом, в окнах которого горит свет, но уже не для него.
Пять минут, десять, пятнадцать с тоской смотрел, не двигаясь с места.
Свет на первом этаже погас, открылась дверь, и на крыльцо вышла молодая женщина с маленькой рыжей собачкой в руках. Увидев незнакомца, явно намеренно стоящего у её дома, она опустила собаку на землю и обратилась к Тому:
- Месье, вы чего-то хотели? – спросила со скрытым напряжением, вглядываясь в его лицо, но разглядеть его мешал сумрак.
- Я жил здесь раньше с отцом, это был мой дом… - потерянно произнёс Том, в большей степени думая вслух. Но исправился, представился: - Меня зовут Том, Том Каулиц. Может быть, вы знаете меня под именем Джерри? Я модель, - голос выдавал то, что он нервничает, но говорил Том без заминок.
- Да, я о вас слышала, - подтвердила женщина, немало удивлённая тем, что непонятный незваный ночной гость оказался весьма знаменитой личностью, которая проживала в прошлом в её доме.
После того сенсационного, шокирующего, интервью, которое Джерри дал Александеру, весь пригород стоял на ушах и каждая собака обсуждала «странного мальчика из дома в конце улицы, который добился большого успеха, пережил такой кошмар и оказался выдающейся личностью с наредкость незаурядной судьбой». Также шумихе способствовали журналисты и неравнодушные, особо впечатлительные поклонники, которые оккупировали дом в желании увидеть место, где всё началось, и расспрашивали соседей, пытаясь узнать побольше фактов и подробностей из жизни таинственного Ангела.
У Марин просто не было шансов не узнать, кто такой Джерри Каулиц, бывший раньше Томом, о чём, впрочем, никто из соседей не вспомнил, и что он проживал в приобретённом ею с мужем доме.
- Но я не совсем пониманию, зачем вы здесь, - добавила Марин через недолгую паузу. – Вы… хотите купить этот дом?
- Нет, - крутанул головой Том и выложил всю правду: - Я приехал, чтобы побывать на могиле отца. Со мной случилась беда, из-за чего я не смог вернуться домой, и он этого не пережил. Я узнал о том, что его больше нет, только спустя четыре года. У меня не было возможности попрощаться с ним. Но я очень хочу сделать это, навестить его. Может быть, вы знаете, где он похоронен? – он с затаённой болью и надеждой посмотрел на женщину. – Его звали Феликс Йенс Каулиц.
- К сожалению, я ничего не знаю, мы с мужем переехали сюда только три года назад. Но вы можете завтра поговорить с соседями, наверняка кто-то из них сможет вам помочь.
Том чуть кивнул в знак того, что понял и так и поступит, и с грустью в глазах оглянулся, обводя взглядом дома на противоположной стороне улицы.
Собачка, устав стоять на месте и ждать, погавкала и начала тянуть поводок, напоминая о том, что её вывели на прогулку и ей нужно сделать все свои дела.
Прежде, чем Марин успела открыть рот, чтобы попрощаться, Том обратился к ней:
- Мадам, можно мне зайти в дом? – спросил и повторил: - Это был мой дом, я здесь вырос. Пожалуйста, можно я зайду? Я могу заплатить, - бегло проговорил Том, полагая, что нужно что-то предложить взамен. – Правда, деньги у меня только на карте… Но я могу съездить в город и снять. Пожалуйста, мадам, позвольте мне зайти…
- Нет, не нужно денег, - качнула головой женщина. – Вы можете зайти, но только если вы согласны подождать, мне необходимо выгулять собаку.
- Да, конечно, я подожду, сколько надо, - с готовностью кивнул Том.
Когда мадам прошла мимо него и стала удаляться, Том подошёл к низкому крыльцу и сел на него, обняв колени, и поднял глаза к чёрным небесам, а через несколько минут опустил взгляд под ноги.