Вид своей изменившейся до неузнаваемости комнаты, дающий понять, что это больше не его место, что меж тем днём, когда в последний раз вышел из неё, и настоящим моментом пролегает пропасть длиною во многие года, которую никогда не перепрыгнуть в обратном направлении, даже если снова поселиться здесь (чего не хотел, и мысли об этом не было), стал слишком сильным впечатлением. Последней каплей стал и проломил платину желания держаться.
Том закрыл ладонями лицо и разрыдался. Задыхался до острого, распирающего жжения в груди и боли в горле, но не издавал ни звука. Плакал по всему тому загубленному, по своему детству, по прошлому, по тому, что ушёл отсюда вот так, сбежал без спроса на треклятую вечеринку, а вернуться смог только спустя девять с небольшим лет, взрослый и совсем другой, переживший столько всего. А здесь уже нет никого и ничего из его детства, которое закончилось насильно, страшно, а потом повторно закончилось, когда всё вспомнил, когда узнал, что папы больше нет, что ему теперь не с кем, негде и не на что жить.
Если бы Феликс был жив, был здесь и ждал его, это бы ничего не изменило, Том бы не остался, но всё же… Это всё было так сложно и тяжёло.
Марин подошла к нему и аккуратно положила ладонь на плечо.
- Пойдёмте, Том, я заварю вам мятного чая.
Шмыгнув носом, Том машинально погасил свет – выключатель был на том же месте – и послушно пошёл с женщиной к лестнице, смотря себе под ноги и находясь глубоко в своих мыслях.
Марин усадила его в гостиной и принесла чай. Обняв ладонями чашку, Том пил обжигающе горячий, ароматный успокаивающий напиток. После тройки глотков вспомнил про телефон, который обещал издохнуть, и спросил, можно ли поставить его на подзарядку. Хозяйка разрешила и указала на удобную розетку у столика подле стены.
Подключив телефон к сети, Том вернулся на диван к чаю. Зеленоватый напиток согревал внутренности и был очень приятен на вкус. Хотелось бы к нему съесть чего-нибудь, поскольку в последний раз ел ранним утром, но не собирался просить, чтобы его ещё и покормили, потом сам разберётся с этим.
С работы, где сегодня был очень напряжённый день, и потому пришлось задержаться до столь неприлично позднего часа, переходящего в завтрашний день, вернулся хозяин дома, муж Марин. Увидев незнакомого парня, сидящего в их гостиной, прежде чем успел поприветствовать супругу, мужчина вопросительно поднял брови. Марин встала ему навстречу и объяснила ситуацию.
Услышав, что незнакомец – та самая модель, из-за которой им не давали спать и которую так яро обсуждали все соседи, мужчина, Маркэль, вновь удивлённо, но уже иначе посмотрел на Тома и произнёс:
- Крайне неожиданно увидеть вас в моём доме, месье Каулиц.
Том только чуть кивнул, не зная, что ответить на это.
- Уже очень поздно, - сказала Марин. – Том, вы остановились в Морестеле?
- Ещё нет, но я сниму что-нибудь. Извините за беспокойство, я сейчас уйду, - сказал в ответ Том и поднялся с дивана.
- Вы можете остаться на ночь, у нас есть вторая спальня. Ночью бывает непросто добраться до города.
«И небезопасно», - хотела добавить женщина, но не добавила.
- Это будет неудобно, - мягко отказался Том, качнув головой.
Не слукавил, ему действительно казалось неудобным пользоваться их гостеприимством, и всё же страшновато было оставаться на ночь у незнакомых людей, и был совсем не уверен, что сумеет выдержать это – провести ночь в доме, где засыпал и просыпался на протяжении первых четырнадцати лет жизни.
Вопреки предостережению Марин Том без проблем доехал до Морестеля и снял номер в единственной в городке скромной гостинице.
Только оказавшись в комнате с кроватью, Том понял, насколько же сильно он устал. Сняв только куртку и обувь, он упал на застеленную кровать и заснул без задних ног.
Глава 11
Глава 11
Да, я загадка, я вопрос, я пылинка среди звезд,
Вечный странник на этом пути.
И как мне понять, зачем я здесь,
Я лишь знаю, что я есть.
И мне надо себя в этом мире огромном найти...
Планета сокровищ, Жизнь моя©
Несмотря на то, что накануне чувствовал себя дико уставшим и выжатым и лёг после часа, проснулся Том в восемь утра по будильнику и без компромиссов с самим собой сразу встал. Принял душ и покинул гостиницу, дождался девяти, когда открывалось кафе, и позавтракал в полном одиночестве, будучи единственным посетителем в заведении.