Том выселился из гостиницы, уже определившись с тем, куда он хочет двигаться дальше, и пешком отправился к месту, откуда отходят рейсовые автобусы. Попутно искал в сети, в каком городе поблизости есть аэропорт, и из какого аэропорта совершаются рейсы в нужном ему направлении.
Купив билет, Том подождал час сорок до времени отбытия и вместе с другими пассажирами зашёл в автобус, занял место у окна в полупустом транспорте.
К четырём дня Том добрался до Лиона и сразу же взял такси до аэропорта. Завис на пару минут с открытым ртом, глядя на табло, на которых сменяли друг друга десятки и десятки рейсов в разные страны. И, вспомнив, что уже проверил и знает, что необходимый рейс здесь есть, и ему нет необходимости вчитываться во все эти направления, подошёл к стойке.
Приобрёл билет на ночной рейс до Франкфурта-на-Майне, на более ближний и ранний час не было вылетов, и сел ожидать.
В ноль часов двадцать минут пригласили на посадку. Без одной минуты час самолёт вылетел, а в два приземлился уже на германской земле.
В отличие от остальных пассажиров, которые в большей своей части клевали носами и с трудом держали глаза открытыми, Том был энергичен и взволнованно воодушевлён. Так взволновался, что чуть не прошёл по прямой через зал аэропорта, нарушив все правила зоны контроля. Но благодаря вежливому, но строгому напоминанию молодой женщины в форме опомнился и пошёл, куда следует.
Когда он вышел из здания аэропорта, время уже близилось к трём. В такой час не имело смысла отправляться на поиски. В который раз за последние дни призвав на помощь гугл-поиск, Том выбрал одну из местных служб такси и набрал её номер. По привычке заговорил по-французски, но, встретив озадаченное молчание на том конце связи, со сконфуженной улыбкой извинился – тоже на французском и перешёл на немецкий.
На машине с непривычными немецкими номерами Том доехал до центра города, во все глаза, с кричащим восторгом в душе наблюдая здания, мосты, ночные огни. Расплатился и, выходя из машины, услышал от водителя:
- Gute nacht Herr*.
Звучание знакомой с пелёнок немецкой речи из чужих уст отчего-то удивило до глубины души, как и доброе пожелание.
- Danke**, - обернувшись к водителю, ответил Том, не сдержав лёгкой растроганной улыбки, и закрыл за собой дверцу.
Убрав руки в карманы, Том прошёл пять шагов по пустынному проспекту и остановился. Прошёл ещё немного и снова остановился, и ещё несколько раз поступил таким образом. Отпустив себя, хоть и было немного стыдно, что кто-то может увидеть его глупое поведение, раскинул руки и крутанулся вокруг своей оси.
Душу переполняло необъяснимое, искрящее счастье от того, что он находится здесь, в другой стране, на своей не кровной прародине. От того, что он в этой точке мира и времени один, совершенно свободный.
Том полной грудью вдыхал ночной воздух, оглядывая всё вокруг и чувствуя себя так неповторимо прекрасно в эти мгновения, взволнованно и одновременно с тем умиротворённо. До слёз, до крика, но счастливых.
Сделал ещё один круг вокруг себя, вместе с тем перебирая ногами в сторону, взъерошил волосы и заломил руки за головой. Улыбаясь во весь рот, запрокинул голову, устремляя взгляд сверкающих от влаги и чувств глаз в чёрное, украшенное мелкими далёкими звёздами небо.
«Если ты там, спасибо тебе», - произнёс про себя Том, вглядываясь в бездонную, высокую черноту.
Обращался к тому, кто подарил ему нормальную жизнь, к тому, кто дал ему возможность жить.
К Джерри.
Прошатавшись ещё сорок минут по длинной и широкой улице, а большую часть времени стоя на месте в разных её точках, Том подумал, что пора уже обеспечить себя ночлегом. Вбил в поиск «отели в центре Франкфурта-на-Майне» и, выбрав из списка один, пошёл туда пешком, поскольку карта обещала, что он расположен неподалёку.
*Доброй ночи, Герр.
**Благодарю.
Глава 12
Глава 12
Никогда прежде Том не ощущал себя так удивительно и в самой прекрасной степени вольно, как во Франкфурте-на-Майне, в том городе, где по случайности родился, и это решило его дальнейшую судьбу. То ли тому причиной была эйфория от того, что путешествует сам, сам решает, то ли на подкорке оставило отпечаток то, что Феликс всегда отзывался о Германии с теплом как о Родине, называл её «родина твоей мамы», но Тому здесь было хорошо. С ним даже было ощущение, что он в правильном для себя месте, чего не испытывал никогда прежде, даже в детстве, в его тёплом, надёжном, ограниченном стенами дома и Феликсом мирке, его всегда влекло куда-то.