- Я подумал на опережение. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы рассчитывать на то, что ты просто забудешь о них, будешь спокойно жить дальше и молчать. Рано или поздно тебя бы прорвало, ты бы рассказал о содеянном кому угодно, он следующему и так далее, и мне бы пришлось разгребать все последствия, которые могли бы быть самыми нежелательными. А так – никакой тайны нет, об их смерти известно многим людям. Это было «во-первых». Во-вторых, если бы ты решил обратиться в полицию или если бы это сделал я, решив помочь тебе не так, как ты просил, а по-своему и по закону, их бы всё равно грохнули, так что я просто переставил события местами, что не меняет сути. Как видишь, твоя вина не проглядывается нигде, потому завязывай с ней.
- Оскар, ты слишком хороший… Я тебя не заслуживаю…
- Твои бы слова да моему папе в уши, - усмехнулся Шулейман.
- Я скажу, - совершенно серьёзно сказал Том.
- Забудь, - отмахнулся Оскар. – Скажи лучше вот что – сейчас ты Джерри видишь? Надеюсь, сейчас у тебя хватит ума не лгать?
Том внимательно огляделся по сторонам и отрицательно покачал головой:
- Не вижу.
- А видел сегодня?
Том снова помотал головой. Шулейман задал новый вопрос:
- Он был рядом с тобой всё время?
- Нет, но большую часть. Он приходил в любой момент и всегда был со мной, когда я просыпался.
- А когда засыпал?
- Часто тоже, - смущённо опустив глаза, честно ответил Том.
- Получается, мы спали втроём? Эх, жаль, я об этом не знал, - лукаво ухмыльнулся Оскар.
Том не задумался о смысле его слов, понял же уже – не прав, что не рассказал о Джерри. Оскар не стал развивать мысль и вернулся к предыдущей:
- Исходя из того, что ты мне рассказал, и того, что сейчас ты не видишь Джерри, можно предположить, что он сказал правду, и расщепление исчезло. Но, чтобы говорить уверенно, нужно дождаться признаков слияния.
Том шокировано распахнул глаза. Он же ждал конца! А тут – слияние?! Это же то же самое, что излечение!
[Как и говорил Джерри]
- Каких признаков? – спросил он.
- Когда или если увижу, тогда и скажу.
Шулейман выдержал паузу и поинтересовался:
- Больше не хочешь выйти в окно?
- Я и не хотел…
- Чудно. А теперь приготовься к осмотру, сейчас я позову доктора.
Том без возражений позволил осмотреть себя, ответил на все вопросы, не требующие особой вдумчивости. В целом его состояние было более чем удовлетворительным, даже спутанности сознания не наблюдалось (с самого начала, Шулейман обозначил этот момент), чего можно было ожидать после длительного нахождения в бессознательном состоянии. Но доктора насторожил один момент – зрачки Тома не реагировали на свет и оставались расширенными.
Его снова отправили на магнитно-резонансную томографию мозга – обследование не выявило никаких патологий. После этого был окулист, но и он смог только констатировать факт: «Циркулярная и радиальная мышцы расслаблены». Так же Тома направили к неврологу и взяли кровь для анализов.
Несмотря на то, что прободрствовал меньше трёх часов, в последние полчаса Том ощущал ужасную сонливость, а к тому моменту, когда вернулся в постель, глаза уже слипались. Не слушая, о чём там переговариваются между собой медики, он укрылся, лёг на бок и закрыл глаза, не противясь желанию отдохнуть.
- С тобой ещё кое-кто хочет встретиться, - сообщил Оскар, когда доктор и его ассистент покинули палату, - так что не засыпай.
Том, не открывая глаз, только тихо промычал в ответ. Обернувшись у порога и посмотрев на него, Шулейман понял, что Том уже бессовестно заснул. Потому ему ничего не оставалось, кроме как выйти к посетителю, сходящему с ума в ожидании встречи, и сказать, что придётся ещё подождать.
***
Первое ноября, вторая половина дня.
- Здравствуй, Мишель, - поздоровался Шулейман, закрыв за собой дверь.
- Привет, Оскар, - с искренней улыбкой ответил представительный мужчина пятидесяти четырёх лет, мгновенно став не таким суровым, каким его все привыкли видеть. – Сколько же я не видел тебя вживую?