Он махнул стюардессе и, чтобы не будить Тома, в двух жестах показал, что ему принести. Не в первый раз летают вместе, поймёт и так.
Когда они зашли в квартиру Шулеймана, Том переоделся, чтобы Оскар не гонял его по этому поводу, и первым делом пошёл на кухню, где занялся приготовлением для себя чего-то среднего между очень поздним ужином и ранним завтраком, поскольку на часах было начало шестого утра.
Все девять дней своего путешествия питался раз, в лучшем случае два раза в день и постоянно ходил голодный, поскольку всё как-то не до еды было, цели и впечатления были сильнее голода. Он всё время куда-то бежал, о чём-то думал, чем-то был захвачен и взбудоражен. Но теперь, в привычной и спокойной обстановке, он расслабился и, наконец-то прочувствовав, насколько ущемлял себя, захотел вдоволь поесть.
Если бы Том не рассказал, чем занимался во время своего побега, возникли бы определённые подозрения, поскольку Оскара, когда рассмотрел его в номере отеля, посетило ощущение дежа-вю. Прошлой весной Джерри исчез и вернулся не в лучшем виде, а теперь то же самое произошло с Томом, но в отличие от Джерри он не выглядел изможденным, только в весе потерял.
Но, так как о похождениях Тома в прошедшие дни было известно, и сомневаться в правдивости его слов не приходилось, Шулейман отбросил мысли о некоторой схожести ситуаций. Привалившись плечом к стене, он, красноречиво выгнув брови, наблюдал за тем, как Том вперемешку ест разные блюда из трёх тарелок, не слишком быстро, но с очевидным аппетитом.
Несколько раз наткнувшись на его взгляд, Том попросил-буркнул:
- Не смотри на меня.
- Почему?
- Мне кажется, что ты осуждаешь меня за то, что я ем.
- Я не осуждаю, а недоумеваю: как в тебя столько влезает, и как, поглощая столько еды, ты умудряешься оставаться таким худым?
- Я не всегда столько ем, - с оскорблённым видом ответил Том. – Во время путешествия я ел немного и один или два раза в день, и когда жил один тоже не постоянно ел много.
- А, понятно: ты не в принципе прожорливый, а тебе нравится опустошать именно мой холодильник.
Расценив слова Оскара как упрёк, Том сказал:
- Я могу ходить за продуктами. Раньше я же занимался этим.
- Сейчас этим занимается Жазель.
- Она покупает продукты? – с жалостью изумился Том. – Они же тяжёлые?
- Она ездит на такси, так что доносить пакеты ей нужно только до машины, а потом до лифта. И она ходит в магазин регулярно, а не только тогда, когда я напомню, что холодильник опустел, потому сильно много ей нет необходимости тащить.
Подумав какое-то время, Том произнёс:
- Всё равно мне лучше тоже покупать продукты. Это неправильно, что я питаюсь за твой счёт.
- Я в состоянии тебя прокормить. Несмотря на твой аппетит, дыру в моём бюджете ты точно не проешь.
Том посомневался: действительно пришёл к мысли, что не должен сидеть у Оскара на шее, но на самом деле ему не хотелось в одиночестве ходить в магазин и разделять: это моё, это нет. И, не придя к однозначному решению, оставил эту тему размышлений, ничего не ответив Шулейману.
Поскольку поспал и в отеле во Франкфурте, и в самолёте, и в машине по дороге домой, Том чувствовал себя достаточно бодрым, но решил поспать ещё часа четыре, до десяти, или полежать отдохнуть, подремать. Потому что не знал, чем себя занять в столь ранний час, и что потом делать весь день, если он начнётся так рано.
Зайдя к Оскару, Том без слов забрался на застеленную постель, на которой тот тоже не спал и что-то просматривал с экрана телефона, и улёгся к нему под бок, устроив голову у него на плече.
Шулейман даже не взглянул на него, привык уже к таким вторжениям в свою постель, означающим «я хочу спать или скоро захочу и буду делать это с тобой», или «мне одиноко, но я не знаю, о чём говорить, и с большей долей вероятности в результате всё равно усну».
Несколько минут Том лежал безмолвно, спрятав глаза за опущенными ресницами и думая о своём, и произнёс:
- С тобой я чувствую себя дома.
- Это самое трогательное, что я когда-либо слышал, - усмехнулся Оскар и посмотрел на него.
- Это правда. А ты? – серьёзно спросил Том и поднял голову, внимательно смотря на парня. – Я тебе не мешаю?