И ещё один успех можно приписать себе, причём колоссальный, если подумать, успех – то, что он остался единственным, единственным хозяином своего тела и своей жизни. Не Джерри остался, а он, слабое звено! Это что-то должно значить и чего-то должно стоить.
Но что он делает в этой, можно сказать, выигранной жизни? Да ничего толком, продолжает жить, как привык, только теперь без страха из-за своего нездоровья и с бо́льшим удовольствием. Но просто жить мало, в жизни нужно что-то делать. Потому что так надо, и потому, что иначе жизнь не может быть полноценной, иначе нельзя себя уважать.
Слишком долго был пустым местом. Сейчас, когда отказался от карьеры Джерри и не стеснён в возможностях, самое время всё изменить и найти и начать свою дорогу.
Том отодвинулся от края кровати и, сложив ноги по-турецки и закрыв вкладку с учебником, склонился над ноутбуком с твёрдым, заслонившим всё намерением найти дело, которым захочет и будет заниматься.
Не осмысливая, что хочет и может найти среди хранящихся на компьютере файлов, перерыл всё, просматривал, читал. Искал то самое «что-то», какую-то зацепку, вариант, озарение. Нашёл папку с тремя книгами – читать Джерри предпочитал с телефона или в бумаге, и папку с музыкой для медитации, которых не видел прежде, потому что ничего не искал. Последняя удивила, но Том не стал ничего слушать и оставил папку там, где она была.
Просмотрел электронные копии уже аннулированных контрактов и удалил их. Удалил папку с рисунками. Потом, через десять секунд, подумав, восстановил.
«Мне нужен новый ноутбук», - пробилась в сознание сторонняя мысль, но Том задавил её: никаких отвлечений.
Потом вышел в интернет, сидел и смотрел в белую стартовую страницу, не вводя никакого запроса, потому что на связи с «бесконечной базой всего» лучше думалось, создавалось ощущение витающих в воздухе мириад самых разных вариантов, которые только возможны, нужно лишь увидеть и выцепить нужный, близкий ему.
Думал, думал, думай, искал в себе себя. Но ничего не приходило в голову, ни единого варианта, кроме того, который отверг. Ходил по комнате не в силах усидеть на месте, кусая пальцы, и возвращался на кровать. Весь день не выходил из спальни, не обедал и не ужинал. Искал…
После десяти к нему заглянул Оскар и увидел, что Том лежит поперёк кровати, свесив голову с края, и ничего не выражающим взглядом смотрит в потолок.
- О чём рефлексируешь? – поинтересовался Шулейман.
- О собственной бесполезности, бездарности и скудоумии, - совершенно ровным тоном, немного растягивая звуки, ответил Том, не поворачивая головы.
- Ого. Самокритично. – Оскар закрыл дверь и подошёл к кровати. - А подробнее?
- Я не знаю, что мне делать дальше.
- Сегодня или в принципе?
- В принципе. Я хочу что-то делать, хочу работать, - в голосе Тома появились эмоции, и он начал жестикулировать, - но я думал целый день и не нашёл ничего, чем могу заняться, что я хотел бы делать. У меня нет ни увлечений, ни интересов, ни амбиций…
- Так не бывает, чтобы совсем ничего не было.
- Видимо, я особенный. Не в ту сторону.
- Ты, конечно, особенный, но всё же не настолько.
- Ты знаешь меня давно, и ты хоть раз видел у меня интерес к чему-то?
- Тебя всё вокруг завлекает. Как ребёнка.
- Я имею в виду что-то серьёзное, то, что может стать моим делом, или хотя бы хобби.
- Хочешь найти серьёзное – отталкивайся от простого.
Том перевернулся, садясь, и внимательно посмотрел на Оскара, зацепленный и озадаченный его словами.
- От простого? – переспросил он, немного успокоившись с беспросветной бессмысленностью своего бытия, поскольку появилась надежда, что он просто неправильно искал то, что ему нужно.
- Да. Правильнее всего отталкиваться от своих обыденных, постоянных интересов. Чем тебе нравится заниматься каждый день или часто?
«Здорово. Сначала я его лечил, а теперь профориентирую на благотворительных началах», - подумал Шулейман.
Том глубоко задумался, отведя взгляд, и сказал:
- Я люблю готовить.
- Ты любишь есть.
- И готовить тоже, - возразил Том. – Мне нравится заниматься подготовкой продуктов и непосредственно приготовлением, стоять у плиты. Для меня это как медитация. Кажется, так говорят.