- Да, прав, - комкано подтвердил Том. – Но не надо так делать. Мне неловко, когда за мной наблюдают, когда я об этом не знаю.
- Как может быть неловко от того, о чём не знаешь? – резонно заметил Оскар. – Ты держался вполне свободно.
- Потом неловко, - поправился Том. – Вот сейчас мне неловко, потому что ты наблюдал.
- Почему?
Том задумался и обнаружил, что ему нечего сказать, у него снова были только чувства. Не дожидаясь его ответа, Оскар поднял клап и указал на клавиатуру:
- Сыграй. Давай, учись расслабляться, - добавил он с яркой улыбкой-усмешкой и развернул Тома лицом к инструменту, подталкивая к действиям, а сам встал у него за спиной.
Когда Том, поддаваясь, разместил кисти на клавишах, Шулейман накрыл его руки своими, пресекая желание отступить, и тем самым встал совсем близко, вплотную, касаясь спины Тома грудью.
- Может, и я чему-нибудь научусь, - добавил Оскар ему в затылок.
Том закусил губы и послушно сыграл одну ноту, и ещё одну, наигрывая медленную безымянную мелодию с паузами. Хотел скинуть ладони Оскара, но не мог придумать, как тактично убедить его убрать руки, потому принял «игру в четыре руки».
Шулейман придерживал Тома большим пальцем и мизинцем за запястья, комментировал, говоря то ему в затылок, то на ухо, невольно касался волос губами. Чувствовал пальцами его пульс.
Полутранс от игры, вибрации музыки и близость, случайные прикосновения, которые чувствовал все-все. Том снова начал ощущать то утреннее, простое и непонятное «хочу… чего-то», пугающее своей непривычностью и непознанностью. Но сейчас то ощущение было более оформленным, насыщенным и густым, оно делало мысли и чувства вязкими.
- Что-то сердце у тебя начало частить. Волнуешься? Или возбуждаешься? – с беззвучной усмешкой, понизив голос, спросил Оскар, надавив пальцами на артерию на левом запястье Тома.
Том дёрнулся, хотел по привычке отскочить назад, отчего врезался в парня, и юркнул вбок, отходя на расстояние.
- Тебя приучить к рукам сложнее, чем дикую кошку, - с недовольством заметил Шулейман.
А Том резко перевёл тему:
- Оскар, давай сходим в кино?
- А, типа сначала свидание?
- Что?
- Ничего. Зачем тебе в кино?
- Я там никогда не был, - отвечал Том, переключившись и забыв о том, что минутой ранее нервы подёргивало и кровь грелась в венах. – В детстве я часто думал о том, что, должно быть, здорово посмотреть новинку на большом экране. Сходим?
- Если ты вдруг не знаешь, у меня есть домашний кинотеатр, это куда удобнее.
- Это не то, я хочу в настоящий кинотеатр, с другими людьми и всем остальным.
Видя, что Шулейман явно не горит энтузиазмом от его идеи, Том, несколько сникнув, добавил:
- Но я могу и сам сходить.
- Попроси ещё раз, и я соглашусь.
- Сходи со мной. Вдвоём будет веселее.
Оскар кивнул и достал мобильник:
- Так, что у нас нынче показывают?..
Том подошёл к нему и, стараясь не становиться слишком близко, аккуратно заглянул в экран, рассчитывая на то, что тоже может поучаствовать в выборе.
- Выбирай, - неожиданно сказал Шулейман и протянул ему телефон.
- Я? – удивился Том.
- Твоя же идея. Только не выбирай мультик, потому что на него я отказываюсь идти.
- Я не собираюсь идти на мультик, - оскорблённо отозвался Том и взял у него мобильник.
Полистав афиши, он сделал выбор, отталкиваясь от того, что ему запрещено было смотреть в детстве:
- Мне нравится этот, триллер и ужасы.
- А это будет не слишком сильное потрясение для твоей нежной психики? – усмехнулся Оскар.
- Выдержу.
Вечером они отправились на семичасовой сеанс. Пока не начался показ, Шулейман решил почитать аннотацию фильма и, прочтя, усмехнулся и повернулся к Тому:
- Ты специально выбрал кино про диссоциативное расстройство личности?
- Что? Он про это?
- Из указанного в аннотации следует, что да. Или он про демонов. Но я склоняюсь к первому варианту.
Оскар оказался прав, главный герой фильма имел диагноз раздвоения личности, что большую часть времени маскировалось под мистику, и было сдобрено фантазиями сценариста на тему.