Как назло, солнце скрылось за облаком, унося с собой ослепительность момента, но за двухминутное ожидание в готовности воздалось, и оно вышло снова. Щелчок, и первый снимок готов. Том посмотрел фотографию, чуть поморщился, оставшись недовольным своей работой, и смахнул её, возвращаясь к камере. Не то. Это просто красиво, просто реальность, отображённая в точности, как она есть, а хотелось чего-то большего.
Том понятия не имел о композиции и расстановке акцентов, но интуитивно видел, что главный акцент – полные солнца стёкла в верхней части здания нужно обыграть. Например, поместить его не посередине, потому что в таком случае по бокам получается пустота, а пустота в равных долях не очень хорошо смотрится.
Он увеличил масштаб и сделал снимок здания крупным планом, чтобы только сверху осталась полоска неба шириной примерно в четвёртную часть кадра, и смахнул его. Залез на подоконник, сложив ноги по-турецки, и стал искать ракурсы.
Удовлетворил и усладил чувство прекрасного снимок сбоку, для которого пришлось прижаться к стене и немного высунуться наружу. На фотографии главным акцентом выступало здание напротив с его яркостью света, расположенное с левого края кадра, и его дополняли ещё три здания, убывающие по размеру согласно удалённости от него.
В голову пришла идея, как сделать прекрасный, на его взгляд, снимок, но её претворение в жизнь в одиночку равнялось самоубийству, поскольку почти стопроцентным был шанс выпасть из окна. А звать Оскара в помощь Том не хотел, не хотел раньше времени рассказывать, чем решил заняться, потому что, если расскажет и ничего не получится, бросит, будет чувствовать себя ещё большим неудачником.
Таких жертв как жизнь искусство определённо не стоит, а выжить или не остаться глубоким инвалидом на всю оставшуюся жизнь при падении с высоты двадцать первого этажа шансов нет. Потому Том решил продолжать, как есть, а гениальную идею отложить на будущее.
Налёг животом на подоконник и вытянул руки с телефоном, чтобы при его горизонтальном положении стена дома не попадала в кадр.
«Главное не уронить его», - подумал Том, поскольку руки были не очень твёрдыми из-за положения и высоты, в которую смотрел.
«И самому не упасть», - добавил к месту, поскольку голова и плечи были снаружи, и для верности твёрже упёрся ногами в пол, расставив их, и прижался к ребру подоконника бёдрами, перенося на них центр тяжести и сцепления.
Мобильник не упал, его хозяин тоже, снимок получился нормальным. С третьего раза удалось сделать то, чем загорелся после первого кадра: дождался ярко-алой машины в отсутствии других ярких, и она запечатлелась размазанной и продолженной в быстром рывке после светофора.
Серый цвет асфальта и алый цвет. Чёткость и смазанность. Красиво.
Закрыв через полтора часа окно, Том энергично растёр голые руки, потому что совсем замёрз. Надел свитер и куртку, обулся в коридоре и побежал на крышу, где в последний раз был в восемнадцать лет, когда должен был и там тоже убираться.
Первым впечатлением от крыши было то, что Жазель справляется со своими обязанностями намного лучше, чем он в своё время: нигде не было видно ни пыли, ни любых других признаков беспорядка. На самом деле, давно миновали времена сумасшедших тусовок на крыше, переходящих в кромешный разврат, потому поддерживать здесь порядок не составляло особого труда; Оскар и сам в последний раз поднимался сюда год назад.
Том прошёлся по крыше, внимательно разглядывая всё и ища что-нибудь интересное, привлекательное. Красивым было всё, но все респектабельные предметы проигрывали игре солнечного света. В итоге, не найдя и не придумав идею, Том лёг на пол на спину и смотрел в небо. Так высоко, так просторно – никаких границ вокруг, нет стен, что можно было почувствовать себя птицей. Том медленно развёл руками по полу, как крыльями, и поднял правую, наблюдая, как смотрится на фоне неба его ладонь, пальцы, вся кисть. Вертел кистью, шевелил пальцами, затем поднял левую, но шрамы уродовали картину, не подходили к ней, потому опустил её быстро.
Перевернулся набок и, полежав так немного, поймал идею. Достав из кармана телефон, Том попытался поставить его на грань, но, естественно, тот сразу упал. Оглядевшись в поисках чего-нибудь, с помощью чего можно закрепить аппарат в нужном положении, Том взял из шкафчика в барной стойке устойчивый бокал для виски, поставил его на пол, приставил к нему мобильник, включил камеру и лёг перед ней на бок. Вытянул одну руку и положил на неё голову.