Контраст усилился и заиграл новыми красками. Шик и простота, женственность и грубое бунтарство.
- Сядь на пятки, - скомандовал Том.
«Нет, всё же не зря я мучился перед камерой, - подумал он. – Благодаря этому я знаю, как нужно разговаривать в условиях съёмки».
Изабелла послушно исполняла команды, что помогло Тому полностью избавиться от первого напряжения и неуверенности в том, что он должен делать, и почувствовать себя главным, ведущим происходящего процесса, а это раскрепощало и позволяло откинуть мысли и просто творить. И сама она тоже старалась.
- Как ты любила сидеть в детстве? – задал Том неожиданный для Изабеллы вопрос.
- В детстве?
- Да. Я, например, не любил сидеть спокойно и постоянно болтал ногами, но сейчас я не могу так делать, потому что ноги достают до пола, и я буду ударяться пятками.
Из улыбнулась его милому рассказу – не форматной улыбкой, а искренней, менее ослепительной, но преображающей лицо особенным прекрасным образом, вместе с губами улыбались и глаза. Том успел запечатлеть этот момент, чем вызвал ещё одну улыбку у девушки, и она задумалась над заданным вопросом, отведя взгляд и склонив голову набок. Том щёлкнул её и в этом задумчивом образе.
Изабелла прикусила нижнюю губу, сомневаясь насчёт того, стоит ли принимать отнюдь не красивую позу, которую так любила, будучи маленькой девочкой. Но подумала «а пусть!» и с озорным огнём в глазах раскорячилась жабкой, уперев пятки в постель и широко разведя колени. За любовь сидеть так, что совсем не подходит леди, её журила мама и от этого её отучивали няньки и воспитательницы.
Отучили. Но как же здорово было наплевать на запреты и приличия, на то, что привыкла быть идеальной, и снова сделать это!
- Я любила сидеть так, - сказала Из, сияя невольной и отчасти смущённой улыбкой, поскольку так не просто выйти из привычного образа, сросшегося с кожей, и быть свободной, как ребёнок. – У меня трусики не просвечивают? Не хотелось бы представать на фото в гинекологических подробностях, - посмеялась она.
Том непроизвольно и вынужденно посмотрел ей между ног и качнул головой:
- Не просвечивают, всё в порядке. Очень необычная поза, - дружелюбно сказал он, поднимая фотоаппарат.
- Наверное, ужасно смотрится? – снова посмеялась Изабелла.
- Ничуть, - не кривя душой, ответил Том. – У тебя с собой телефон? Возьми его, как будто что-то читаешь или смотришь.
Работа шла всё активнее, идея, завязанная на апплицированной куртке, развивалась, обрастала новыми и новыми дополнениями. Душа требовала сломать шикарный, утончённый образ Изабеллы и показать её по-другому, и Том следовал своему видению. Пойдя дальше, снял с вешалок и побросал на кровать свою одежду, разводя беспорядок и хаос.
- Встань на кровати, поставь ноги широко.
Изабелла встала, расставила ноги. Потом упёрла руки в бока, повернулась одним боком, другим, с разными выражениями лица. И, дав себе волю, поддавшись желанию, запрыгала на кровати, ловя полы куртки, а после бросила это дело, поднимала руки.
- Я могу поправить тебе причёску? – спросил Том, когда Из села, подогнув под себя ноги.
- Я всецело в твоих руках, - с улыбкой ответила девушка, подняв руки.
Том взлохматил её уложенные гладкими волнами волосы, снял серёжку с левого уха, отложив её на тумбочку и заправил волосы за уши. Поправляя «новую причёску», запустил пальцы ей в волосы от лица и замешкался с тем, чтобы убрать руку. Увидел в этом новый кадр: в сочетании её лица и руки из-за кадра, его руки.
Стянув рукав с правой руки, Том снова запустил пальцы в локоны Из, и она, как и в первый раз, прикрыла глаза. Фотографировать одной левой было очень тяжело, но смог это сделать.
«Веселись и сходи с ума, будь собой, будь другой» - такова была не озвученная, выработанная в процессе работы идея фотосессии, и Изабелле она пришлась по душе до радостного внутреннего визга.
Войдя в раж, она порвала подушку, и к беспорядку на развороченной кровати прибавился белый синтетический пух.
Отсняли серию кадров на спине в солнцезащитных очках, которые Изабелла выудила из сумочки. Уже ничего не стесняясь, Том встал на кровати над ней и снимал сверху. Из ещё хотела сигарету, но Том сказал, что не курит, а от его предложения сбегать за сигаретой к Оскару она отказалась.