А вот хозяйка собачьего семейства, анорексичного вида крашеная блондинка, Тому не понравилась. Она всё время стояла рядом, говорила, спрашивала, волновалась, чем порядочно мешала и действовала на нервы. Тому хотелось забрать собак и уйти в другую комнату, но понимал, насколько это будет грубо. И попросить её замолчать и отойти не мог, нехорошо обижать хозяйку дома.
Пришлось терпеть имеющиеся рабочие условия и стараться абстрагироваться от них. А потом, после съёмки, ещё пришлось отужинать с хозяйкой, поскольку не знал, как вежливо отказать, ведь не имел причин отказывать, кроме личной несимпатии, и снова пришлось её слушать.
Своей работой Том остался недоволен, в отличие от Блисс, владелицы собак. И понял, что снимать животных куда сложнее, чем людей, им не объяснишь, чего ты от них хочешь, и показывать тоже бесполезно.
Всем остальным, кто желал получить фотографии его авторства, Том ответил отказом. Возникший вокруг него ажиотаж утомлял, Том не чувствовал себя в нём комфортно и на своём месте, был морально не готов на постоянной основе заниматься фотографией в качестве работы, не по порыву, а по договорённости и за вознаграждение.
Но отказал Том не просто, а послушал Оскара и использовал порекомендованную им формулировку: «В настоящее время я нахожусь в творческом поиске и не работаю на постоянной основе. Когда я закончу с ним или если увижу тебя в качестве модели для экспериментальной съёмки, я с тобой свяжусь».
Удивительно, но богатые и избалованные не возмутились отказом и готовы были ждать, кроме одной мадам, выказавшей фи, что её желание не хотят удовлетворить немедленно. Вот, что значит грамотный маркетинг: продвижение Тома посредством упоминания его имени в инстаграме Шулеймана, что автоматически говорит о том, что он особенный из особенных; восторженные рассказы и рекомендации Изабеллы – главной законодательницы модных трендов в их круге, среди женской его части; неожиданный отказ, сделавший желаемое недоступным, а посему ещё более ценным.
Шли рождественские праздники.
Не изменяя своей нелюбви к празднованию Нового Года дома, Шулейман традиционно намерился куда-нибудь поехать. В этот раз предпочёл океану и пляжу горы и снег. Тома он взял с собой, поскольку у того не было никаких личных планов на праздничные дни. Двадцать седьмого декабря вылетели в Швейцарию, а из аэропорта отправились на горнолыжный курорт.
Поначалу Тома напрягло обилие снега вокруг – плохие воспоминания. Но, во-первых, это была другая страна, не Финляндия. Во-вторых, залитый солнцем горный пейзаж за окнами был поистине прекрасен, и эта первозданная чистая красота разгоняла горестные ассоциации.
Прежде чем выйти из машины, Том надел тёплые перчатки и натянул шарф до глаз. Хорошо усвоил, как больно может быть от холода, и не хотел снова ощутить, как дерёт кожу мороз.
- Мы не за полярным кругом. Чего ты так замотался? – посмеялся Шулейман с его укутанности и сдёрнул с лица шарф.
- Я не хочу замёрзнуть, - ответил Том, поправляя шарф.
- На улице всего минус пять, и мы сейчас пойдём в коттедж, - сказал Оскар и вышел из автомобиля, хлопнув дверцей.
Том вышел следом за ним, обернулся вокруг себя, оглядывая невероятный простор. От видов перехватывало дух и замирало сердце. А воздух какой! У него как будто был вкус.
Процесс душевного восторгания, которому без раздумий мог бы посвятить несколько часов, забыв обо всём, прервал прилетевший в спину снежок.
- Не зависай, - сказал Шулейман, отряхивая руки от снега, когда Том обернулся к нему. – Или попал в родную стихию и решил остаться на улице, дитя севера? Идём.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и продолжил путь к их коттеджу. Том пошёл за ним, остановился, быстро скатал неровный снежок и в отместку бросил Оскару в спину. Шулейман повернулся к нему, вопросительно выгнув бровь.
- Это вызов?
- Это месть, - довольный собой, ответил Том, вздёрнув подбородок. – Я не дитя севера, мне вообще не нравится холод.
- Значит, тебе не понравится и то, что сейчас произойдёт, - проговорил Оскар и наклонился за новым снарядом.