- Не надо…
- Поздно. Не будет у нас ничьей.
Том от снежка увернулся и сорвался с места, спасаясь бегством. Забыв про то, что собирался в домик, Шулейман побежал за ним. Чистый инстинкт – догнать, когда от тебя убегают, догнать убегающую обнаглевшую жертву.
Увидев погоню, Том взвизгнул от взыгравшего адреналина и, меняя траекторию, побежал по дуге. Развернулся на ходу, немного забуксовав на снегу, взметнув его в воздух и притормаживая, схватил новый комок снега и послал в Оскара. Снаряд попал по касательной в плечо, и лицо озарила предовольная победная улыбка, но в следующую секунду пришлось опомниться и снова побежать, чтобы не получить в ответ.
Шулейман в свою очередь промахнулся, чего-чего, а вёрткости у Тома было не отнять, и бегал он шустро и вдобавок петлял.
- Стоять!
- Нет! – крикнул в ответ Том.
Другие постояльцы коттеджного комплекса с молчаливым удивлением наблюдали за их беготнёй, приправленной обоюдными криками и руганью со стороны Шулеймана.
Только шестой его снаряд попал в цель, в грудь Тому. А от ответного снежка Оскар увернулся. Беготня закончилась, начался прямой бой.
Шулейман подбежал к Тому и свалил с ног на землю, получил коленом по рёбрам – случайность, но не отпустил, а накрепко придавил за плечи к устланной снежным покрывалом земле.
- Кто сверху, тот и победил, - с самодовольной ухмылкой сказал он, нависая над Томом. – Так что ты проиграл.
Том перестал вертеться, смирно затих под ним, хлопая ресницами и смотря в глаза парня. Сдаваться не хотелось и, хоть такая поза, то, что был разложен на спине и придавлен, подавляло и на уровне подсознания пугало, сообразил, как, вероятно, можно переломить ситуацию и перевернуть их, и попробовал воплотить это в жизнь.
- Даже не мечтай, - чётко проговорил Оскар, перехватив руку Тома, которой он уцепился за его плечо, и прижал её у него над головой.
Снова посетило дежа-вю. Шулеймана раздражали эти непрошенные наплывы воспоминаний, накладывающие прошлое на настоящее. Потому что тогда и сейчас разительно отличается, пусть перед ним был и есть один и тот же человек.
«Один человек, две личности».
- Вставай, - сказал он, поднявшись с Тома и хлопнув его по бедру.
Не будучи уверен в том, что Оскар действительно отпустил и подвоха не последует, Том сел, внимательно, настороженно следя за ним.
- Ждёшь, когда я подам тебе руку? – в свойственной ему манере вопросил Шулейман.
Том отрицательно покачал головой и поднялся на ноги. Наконец, они зашли в коттедж и поднялись на второй этаж, где располагались спальни. Не думая о том, что может и должен занять другую комнату, Том вслед за Оскаром зашёл в выбранную им спальню и открыл чемодан, чтобы взять одежду взамен подмокшей от снега. Переодеваться ушёл в ванную, а заодно принял горячий душ, поскольку всё же подмёрз на улице.
Шулейман видел свои новогодние каникулы праздными, его больше интересовало созерцание видов, развитая инфраструктура с развлечениями на любой вкус и лучший в Европе, по его мнению, глинтвейн, а не активность на склонах, ради которой люди обычно и приезжают в такие места. А Том жаждал покататься на лыжах и пристал к нему по этому поводу:
- Оскар, почему ты не хочешь покататься? Давай хоть раз сделаем это. Ты меня научишь. Ты ведь умеешь?
- Личный водитель, личный секретарь, личный тренер… Что дальше? – Шулейман посмотрел на Тома. – Учить я тебя не буду.
- Почему?
- Потому что учить тебя - это неблагодарная работа.
- Но у тебя получается.
- Не надо льстить, тебе не дано.
- Я не льщу. Так и есть: у тебя получается учить меня, как ни у кого другого, – Том подобрался к Оскару и лёг рядом на живот, потягиваясь, вытянул руку, положив на неё голову. – И мне с тобой привычно и весело, - добавил, смотря на парня.
Смотрелся он невероятно очаровательно в смеси невинности и наивности и хитринки, которой, может, и не было на самом деле, но в глаза она бросалась.
- Давно ты научился так сладко говорить? – усмехнулся Шулейман. – Оттачивай искусство манипулирования на ком-нибудь другом, со мной это не работает.
- Вот видишь, какой ты умный…
- Кончай, - отрезал Оскар.