Мы с ним полностью согласились и поехали обратно.
— Не верю, что она выдумала эту дурацкую продажу исключительно от жадности, — сказала я, заводя мотор. — У меня есть кое-какие соображения, а у тебя?
— У меня тоже. Сначала выскажи свои.
— Племянница. Между ними шла война. Она хотела сделать ей назло, то есть тетка племяннице, лишить её жилья. У своей учительницы девушка жила временно, та вернется — и надо съезжать. Вот тетка и старалась, чтобы племянница оказалась с ней в кладовке или вообще под мостом. Что ты на это скажешь?
— Звучит разумно. Конечно, помешательство на деньгах тоже нельзя полностью исключить, хотя на кой черт ей деньги, ума не приложу...
— Сидеть на них.
— Возможно. Либо она была просто сумасшедшей, либо зловредной бабой, которая стремится досадить всем и каждому, в том числе и этому Райчику. Что, если она догадалась о его намерении долбить стену, или сама знала о замурованном золоте и решила его достать, а он потом пусть разбирается с новыми жильцами...
— Боюсь, логики параноидальной личности нам не понять, — с грустью сказала я, замедляя ход около ветеринарной лечебницы. — Посмотри, вон жених собаки моих детей. Ну не красавец ли! Жаль, что она неспособна иметь щенят, смириться с этим не могу!
В саду перед зданием сидела огромная эльзасская овчарка. Ее можно было разглядеть из-за сетки. Сидела она задом к ограждению и не шевелясь смотрела на дом. Окна были освещены.
— Это квартира или клиника? — поинтересовался Януш.
— Клиника. Хотя не знаю, может, только амбулатория. Ветеринар живет где-то в другом месте.
— Наверное, какой-то экстренный случай, если в доме горит свет. В такое-то время...
— Пес молчит, но весь напряжен, видно по нему. Наверняка там сейчас лечат больное животное, возможно суку. Однако хороший человек этот ветеринар, если приехал специально так поздно вечером...
Помутнение разума, которое я собиралась симулировать, случилось на самом деле, и, более того, я заразила им Януша. Он, правда, оглянулся, когда мы уже отъехали, у него определенно возникли сомнения, но он им не дал развиться. Я вспомнила об этом на следующий день и подумала, что инстинктом обладают не только животные. Полицейские тоже...
* * *
— Вот ты и накаркал, — со смешанными чувствами объявил нам вечером Геня. — То есть я накаркал. Еще один труп.
На заре пес ветеринара принял единственно верное решение: он завыл. Поскольку выл он в саду, слышно было далеко. Константин — не рабочий поселок, в шесть утра люди здесь ещё спят.
Вой их разбудил, и ближайший сосед наконец не выдержал, вышел в пижаме и подошел к сетке.
— В чем дело, дьявол тебя побери! — сердито сказал он. — Чего ты воешь, заткнись! Что на тебя нашло, сукин ты сын?!
Пес продолжал делать свое дело. Сосед насторожился и внимательно огляделся вокруг. Ворота лечебницы были открыты, сосед вошел во двор и издалека увидел открытую дверь здания. С беспокойством и любопытством он подошел к дому, заглянул внутрь и тут же понял, что пес выл по делу, Человек с совершенно разбитой головой лежал в прихожей. Сосед, не сомневаясь в собачьем чутье, даже не стал его трогать, настолько был уверен, что тот мертв, и бросился к телефону.
Геня узнал новость довольно быстро: кому-то пришло в голову связать между собой два события. Слова «покойник на куче мусора» звучали как пароль. Константинская полиция вошла осторожно и постаралась ничего не затоптать, а вызванного хозяина объекта вообще не пустили на порог.
Внутри лечебница представляла собой страшное и жалкое зрелище, словно по ней пронесся цунами — сорванный пол, разбитые стены, перевернутая мебель и огромная куча медикаментов посредине. В первую очередь вынесли труп, поскольку он загораживал дорогу, затем обеспечили сохранность всех следов и лишь в последнюю очередь позволили ветеринару проверить, все ли на месте. С невероятным изумлением тот заявил, что ничего не пропало.
Для Гени все было ясно: кто-то снова искал клад. Дом был довоенный, лечебницей он стал не так давно, а когда-то принадлежал тому самому мифическому прадедушке, который все и везде прятал. Как мы могли о нем забыть! Покойный, несомненно, участвовал в поисках, на нем были видны следы разрушительных работ, а убили его, когда он выходил из здания. Убийца шел следом, долбанул его по голове кирпичом и оставил там, где тот упал.