Услышав про Геньку, Януш насторожился. Меня всегда поражала его профессиональная память, как у игрока в бридж, только ещё лучше. О худой и рыжей девице толковали в следственной бригаде полтора года тому назад. Тиран тогда потерпел сокрушительное поражение. Был обнаружен труп женщины в парке неподалеку от Черняховского озера, убита ударом по голове, удар нанесен тупым предметом, предмет не найден, преступник не установлен. Подозрения в первую очередь пали на её любовника, но тот во время убийства находился на крестинах в Млаве, в чем сомневаться не приходилось. Он был крестным отцом и держал младенца на руках, ксендз подтвердил, что видел его собственными глазами, мало того, сержант млавской полиции, родственник счастливых родителей, весь праздник просидел рядом с ним. Такое алиби не оспоришь. А кроме любовника подозреваемых не было, точнее, их было чересчур много — все черняховское хулиганье и бесчисленные клиенты из разных мест. Женщину звали Генрика Позяг, и рыжей она была от природы...
— Связь между излишней болтливостью и устранением свидетеля совершенно очевидна, — уверенно заявила я. — Я представляю себе дело так: они договорились с Райчиком и специально выбрали день крестин, Доминик уехал, а Райчик её треснул. О знакомстве Райчика с жертвой не могло быть и речи, Владухна бы подтвердила, что он видел её только один раз, когда она завалилась к нему домой, выгнал её, и на этом их отношения закончились.
— Насколько я помню, Райчик тогда в деле вообще не фигурировал, — сказал Януш. — Послушай, фамилия у того Доминика была... Птичья какая-то... Голубь, орел...
— Славка-завирушка, <Славка-завирушка по-польски звучит «пегаса».> — с готовностью подсказала я.
— Не говори глупостей. Постой... Кажется, Сорочек... Или Срочек <»От sroczka («срочка») — мухоловка-пеструшка.>...
— Полагаю, что его будет нетрудно найти?
— Ясное дело. Но погоди, это ещё не конец, слушай дальше. Существует вот ещё какое досадное обстоятельство. Сварливый дядя умер, у него осталась вдова. Пани Владухна точно не знает, но из разговоров поняла, что вдова эта за порядком не особенно следила и ничего не выбрасывала, а после дяди остались разные бумаги. Райчик очень хотел их заполучить и, скорее всего, заполучил. Подозреваю, что среди бумаг находились старые счета, а на счетах фамилии и, возможно даже, адреса. Райчик по логике вещей затем должен был обратиться в архив...
— Здорово ты помог следствию, — похвалила я. — У Гени бы так не вышло, потому что баба знает, что он мент. Кроме того, я решительно утверждаю, что полицейский в отставке значительно лучше, чем полицейский на действительной службе. Во-первых, он уже не столь сильно подвергает себя опасности, во-вторых, никто его не поднимет с постели среди ночи, а в-третьих, он не молчит, как партизан, в домашнем кругу. Меня бы удар хватил, если бы из тебя слова нельзя было вытянуть.
— Звука бы не проронил, если бы Доминик ходил в твоих приятелях, — беспечно заявил Януш. — Насколько мне известно, это не так. Что там так потрясающе пахнет? Приманка для Гени? Не могли бы начать без него?
— Если он не придет через десять минут... Геня словно услышал мои слова и появился через десять минут, как раз в тот момент, когда я вынимала утку из духовки. Он потянул носом, приподнял брови, и лицо его прояснилось.
— Моя бывшая жена, которая выдержала со мной всего два года, вообще не умела готовить, — с грустью сообщил он. — Если бы не вы, умер бы с голоду, совсем некогда перекусить. У вас я хотя бы ужинаю...
— Дебаты отложим до следующего блюда, утку надо есть горячей, — потребовала я, подавая на стол утятницу. Она загромоздила весь стол, но лицезреть запеченную дичь было приятно, надо было только следить, чтобы не коснуться раскаленной посудины голой рукой.
Мы позволили Гене спокойно заморить червячка. С откровениями пани Владухны Януш выступил, только когда утка была почти прикончена, чтобы случайно не испортить удовольствия, и был прав. Геня, не дожевав последнего куска, бросился к телефону.
— Отлично, Доминика уже ищут в архивах и скоро начнут искать на улицах, — сказал он, снова садясь на стол. — Должен заметить, что Умник Вонючий опять попал в точку, хотя на этот раз распространялся о своих предчувствиях с удивительной скромностью...
Из-за кошмарного Яцека лабораторные исследования материала, обнаруженного у ветеринара, были проведены с необычайной скрупулезностью. К общему огорчению, четвертый таки обнаружился. Кровь на оторванных досках явно принадлежала не покойному библиотекарю, но какому-то другому человеку. Следы, изученные под микроскопом, указывали на то, что этот другой человек лежал на паркетинах, кровотечение у него было незначительное и наверняка не опасное для жизни. Яцек утверждал, что человек немного полежал, а потом ушел на собственных ногах, живой и относительно невредимый. К разгрому помещения он также приложил руку. Наличие под паркетом чего-то кожаного также подтвердилось, это мог быть мешок или, к примеру, охотничья сумка, довоенного производства, первосортного качества.