— Полагаешь, её можно отремонтировать? — задумчиво спросил Януш.
— Почему бы нет? Дерево прогнило, но стены в хорошем состоянии. Посмотри, ступени, терраса, конечно, покосились, но ничего катастрофического, все можно привести в порядок в мгновение ока. Ну крыша.., её, разумеется, придется перекрывать, не знаю, какая там конструкция, на желоба прямо-таки смотреть страшно. Действительно, ремонт потребуется большой, паркет как пить дать надо будет поменять, сантехнику тоже... Но взяться стоило бы, тут сухо, влажность небольшая, и думаю, с фундаментом все в порядке...
Я вошла в раж, но Януш перебил меня.
— Значит, так, будем придерживаться версии о твоем детстве. Мол, бывала тут и хочешь из сентиментальных побуждений обновить воспоминания. Если придется, приплетем хозяина, якобы нашего знакомого, который возвращается из Америки и попросил взглянуть на дом. Идем!
Первой, кто попался нам на глаза, была неприветливая с виду старушка. Она вышла на террасу и, насупившись, смотрела на нас.
— Извините, пожалуйста, вы здесь живете? — обратилась я к ней как можно вежливее.
— А вам на что? — недоверчиво спросила старушка.
Я интуитивно выбрала второй вариант и принялась рассказывать о хозяине, которого знавала в незапамятные времена. Не исключено, что накинула себе лет десять, ну и что с того, почему я не могу молодо выглядеть. Бабулька жадно слушала. Мне знаком этот тип, и я носом чуяла, что она клюнет на приманку из сплетен и слухов.
Клюнет!.. Ха-ха! Набросилась, как голодный зверь! Не обманула моих ожиданий, хотя упорно обращалась не ко мне, а к Янушу. Большинство женщин так реагирует, из-за этой его проклятой обворожительной улыбки они стараются разговаривать только с ним, делая вид, что меня рядом нет, а старушка, несмотря на возраст, тоже принадлежала к прекрасному полу. Видимо, женщина — она до смерти женщина Старушка пригласила нас к себе. Жила она на первом этаже, что позволяло ей следить за всеми, кто приходил. Ступени мелодично поскрипывали, и она по звуку догадывалась, кто и куда идет. При слове «ремонт» она покрылась румянцем, словно шестнадцатилетняя барышня прошлого века при известии о первом предложении руки и сердца. Уведомила нас, что проживает тут шваль страшная, это во-первых, а во-вторых, все разрушается и на кухне кран вываливается из стены. А одного соседа как-то током ударило, такой ужас творился, что даже специальная машина приезжала. Мы так и не поняли, какая именно машина приезжала — «скорая помощь» для пострадавшего или бригада электриков.
Дипломатично, стараясь не насторожить словоохотливую старушку, мы спросили о чужаках.
— Чужих тут полно шатается, потому что Та-трак со второго этажа самогон варит в саду, я могу показать, и продает его, так к нему целые процессии ходят, и к Аньке тоже много народу таскается. Она из тех, что под фонарями стоят, и даже не скрывается, прости Господи. Приходил тут один человек, вы, может, его знаете, зашел ко мне, понял, что я не чета другим, посочувствовал, сказал, таких в полицию надо сдавать, да что им в полиции сделают, гостей принимать никому не заказано. Я бы тоже могла принимать гостей, да вот не хочу, на что мне они. Хороший человек, все удивлялся, как здесь можно жить, и пол кое-где проваливается, и у шкафа дверца не закрывается, все надо ремонтировать. Сказал, что сам бы мог задешево, да другие не хотят, может, хоть я соглашусь. Вы, наверное, от него?
Вопрос был задан так в лоб, что я чуть все не испортила неподобающим ответом, но Януш опередил меня.
— Ну конечно, — живо отозвался он. — Он нам рассказал про вашу ситуацию. Действительно, ремонт необходим.
— А квартира?
— Какая квартира?
— Ну как же, пан Ярослав — так его звали, я запомнила, скажу не хвалясь, склерозом не страдаю, — так как вот он обещал квартиру в многоэтажном доме на время ремонта, а на ушко мне шепнул, что, возможно, и навсегда, всякое ведь бывает. Хозяин-то, насколько я знаю, должен всем квартиры предоставить, если хочет дом себе вернуть, на улицу же людей запрещено выкидывать. И была бы у меня собственная кухня. А семья, что по другую сторону лестницы живет, уже ждет не дождется. Пан Ярослав тоже с ними разговаривал, я-то знаю, но они трехкомнатную хотят, говорят, у нас четверо детей, вот нам и нужно три комнаты. Пан Ярослав у меня сидел и все переживал, две комнаты было бы запросто им предоставить, а три сложновато будет. Уж так он был расстроен, говорил, что, может, поначалу найти нам какое-нибудь временное жилье, в бараке например, потому что ремонт надо начинать чем скорее, тем лучше, но мне не о чем беспокоиться, барак, он всего на несколько дней, а потом уж обязательно в современный дом перееду. И все из-за них, третьей комнаты им, видите ли, захотелось, а где её взять-то...
На большую удачу мы и не рассчитывали. При упоминании пана Ярослава едва удержались, чтобы не переглянуться. Однако легче было бы найти её соседям трехкомнатную квартиру, чем избавиться от бабки. Та совсем разошлась, ещё чуть-чуть, и она пригласила бы нас переночевать. Мы старались отделаться от неё со всей возможной учтивостью, и наши старания были вознаграждены.