Кто никак не ожидал скорой возможности тщательно изучить Курильские острова, так это вулканологи. В период войны они были не востребованы, как и сейсмические станции, где регистрировались подземные толчки и прогнозировали землетрясения. Теперь их можно было пересчитать по пальцам, и в послевоенном Советском Союзе было не до вулканов. Зато росли, как грибы после дождя метеорологические станции, потребность в которых сильно возросла в связи с развитием авиации. Многие населенные пункты Дальнего Востока имели свои небольшие аэродромы или взлетно-посадочные полосы с непременным домиком метеостанции, и самолеты часто были единственно возможным видом транспорта, чтобы попасть в удаленные места. На Сахалине вулканологов не было, но на Камчатке они ещё не перевились, хотя назывались тогда совсем иначе, и входили в состав небольших лабораторий и научно-исследовательских отделов. Работали там нестроевики, чаще люди пенсионного возраста, и женщины. Молодых мужиков, способных подобно альпинистам лазить с альпенштоками в горных ботинках по крутым склонам, покрытым лавой и вулканическим пеплом, вдыхая испарения из расщелин, практически не осталось. Все, кто умел лазить по горам, и по состоянию здоровья был годен к военной службе, были востребованы в годы войны. В 1942 году их собирали со всех фронтов для того, чтобы создать особые ударные группы для боев на Кавказе. Условия войны в горной местности сильно отличались от обычных, и надо было противопоставить альпийским егерям Вермахта своих бойцов, владеющих навыками скалолазания и имеющих опыт выживания в суровом климате гор. Так советские вулканологи и альпинисты попали в одни команды, удерживающие горные перевалы от тех, кто ещё до войны ездил на Кавказ в качестве туристов и спортсменов, и ещё заранее изучил местность. Известно, что полностью выбить с гор альпийских стрелков-егерей, так и не удалось. Когда под разбитым в руины Сталинградом огромная группировка немцев попала в котел, егеря догадались, что им тоже грозит окружение, и ушли сами, огрызаясь автоматным и пулеметным огнем от бывших альпинистов и спортсменов-лыжников, преследующих их по пятам.
Усольцев не был ни вулканологом, ни спортсменом-лыжником. До войны он сильно увлекался альпинизмом, но ни разу не был на Кавказе или Памире, где его знаменитый земляк Абалаков покорял горные пики. Красноярские Столбы - группа скал недалеко от города, стали очень популярным местом отдыха у населения, и любителей лазить по кручам тут называли не иначе, как «столбисты». Спортивные общества Красноярска воспитали немало известных в стране и за рубежом альпинистов из числа этих «столбистов». В личном деле лейтенанта Усольцева было отмечено его увлечение скалами, что и послужило поводом для отправки его на Кавказ, где егеря удерживали горные перевалы. Потом госпиталь, и оперативная работа в «СМЕРШ», где совершенно неожиданно тоже потребовался его опыт альпиниста. В сентябре 1945 года оперативная группа капитана Усольцева уже встречала рассветы в горах Северной Кореи, разыскивая шахты и рудники, где японцы добывали уран. Вопреки слухам и утверждениям, что «СМЕРШ» проводила карательные меры против населения, появившиеся в постсоветское время, это была чисто армейская контрразведка. Контрразведка, призванная вылавливать именно шпионов и диверсантов во время боевых действий с противником. Не более того. Когда кто-нибудь из новоявленных военных историков или даже очевидцев пишет, что после освобождения Одессы или Харбина советскими войсками, в город входила целая дивизия «СМЕРШ», начинавшая карательные функции среди населения, находившегося в оккупации или бывшего центром антисоветского движения, то это грубая ошибка авторов. «СМЕРШ» не имела своих дивизий, и никакого права на подобные действия. Это были разведчики армейской и фронтовой службы, довольно малочисленные по своему составу, и состоящие из оперативных групп. Дивизии имел Наркомат внутренних дел. Его глава создал и свой «СМЕРШ», мотивируя это тем, что функции НКВД и «СМЕРШ» в тылу и на освобожденных от противника территориях часто пересекаются. Таким образом, во время войны и даже спустя почти два года после её окончания, в стране было целых три «СМЕРШ», подчинявшихся совсем разным начальникам: армейская контрразведка, созданная по приказу Сталина, контрразведка флота, подчинявшаяся непосредственно командующему флотом, и «СМЕРШ» НКВД, действующая в тылу (и не только), и подчиняющаяся, естественно, Лаврентию Берия. Отсюда и вся путаница - карательными функциями занимались органы НКВД, имеющие свою собственную контрразведку «СМЕРШ».