– Пусти, псих! Что я тебе сделала!?
– Джения!.. Я люблю тебя!
– А я – нет! Дай мне уйти! – его мышка пыталась вырваться всеми силами.
– Пожалуйста пойми, любовь – это действие! Я всё сделаю для тебя!..
– Дебил! – раздался звонкий шлепок её ладони по его лицу.
– Я всё тебе дам, только, пожалуйста… ты нужна мне!
– Я же не вещь!
Вещь? Перед глазами Вента словно возник какой-то большой тёмный прямоугольник. Полупрозрачный, но постепенно приобретающий объём и плотность. Правую руку снова словно обожгло, и он разжал ладонь, отпустив её.
– Джения послушай меня… Тебя нет – и всё идёт не так… Что-то не так с моими глазами, что-то не так с моими руками. Я же умоляю тебя, вернись!
– Ни за что!
– Что мне сделать, только скажи!
Её глаза с ужасом вцепились с его правую руку. Вент тоже опустил взгляд: в его руке оказался зажат нож с выпущенным лезвием. Тёмный прямоугольник всё висел перед ним, похожий теперь на огромную старую книгу.
Джения толкнула его в грудь обоими руками, и побежала. Вент бросился за ней. Догнал в два прыжка, схватив левой рукой за плечо.
– Помоги мне… я схожу с ума… Мне выписывают чёртов мел, но этот голос…
– На помощь!!! – кричала Джения. Неистовым лаем заливались дворняжки.
Они боролись друг с другом: рукава её куртки были изрезаны, его запястья исцарапаны. Нож и шапка Вента валялись на земле. Он почти ничего не видел, но, кажется, пытался схватить её за волосы. Треугольники крыш безжалостно врезались в тёмное небо, из горла Джении раздался то ли визг, то ли хрип. Когда наваждение Вента рассеялось, девушка лежала на спине прямо перед ним, широко раскинув руки и устремив взгляд в небо. Из разрезов ткани куртки торчал белеющий синтепон.
Ужас вмиг пропитал тело Вента. Что он наделал!?
– Джения! Джения! – он стоял перед ней на коленях. Звал. Расстегнул проклятую куртку, размотал шарф. Она едва дышала, но остекленевший взгляд всё так же был бессмысленно направлен в небо. Тело девушки словно превратилось в тушку тряпичной куклы. – Прости, прости ради всего святого! Пожалуйста, очнись, Джения!
Вент дрожащими руками набрал номер скорой. Медики, как ни странно, приехали скоро. Он безмолвно смотрел, как её аккуратно положили на носилки и перенесли в фургон скорой помощи.
– Вы знаете её? – спросил его кто-то.
– Да, – сухим, словно чужим голосом произнёс Вент. – Она моя девушка. Бывшая.
– Почему же бывшая? Откачаем, не помрёт, – со смешком ответил ему фельдшер. – Езжайте с нами.
Уже внутри ему сунули в руки стакан воды и таблетку успокоительного. Посоветовали позвонить её родным. Что он говорил им по телефону, он не вполне понимал. Кажется, по его словам, вышло так, что Джения позвонила ему с работы, попросила встретить, но увидел он её уже без сознания.
3. Пробуждение
3. Пробуждение
В больнице было ослепительно светло, Вент жмурился, как вампир, застигнутый рассветом. Родители Джении у него ничего не спрашивали, только медперсонал несколько раз поинтересовался, всё ли в порядке.
Джению положили под капельницу. Кто-то что-то сказал про вызов ОСС. Упоминание о стражах правопорядка немного расшевелило мысли Вента, на ум почему-то пришло, что на ноже его отпечатки пальцев, а Джения всё не приходила в себя. Из палаты никого не гоняли, дежурный врач не казался взволнованным, мать украдкой вытирала шарфом слёзы, отец вполголоса её успокаивал, поглаживая по спине, точно ребёнка. Вент сильнее натягивал на руки рукава куртки, стараясь скрыть царапины, оставленные ногтями Джении. Кто-то дотронулся до его плеча:
– ОСС приехали, объясните, что видели, – Вент кивнул головой и вышел из палаты вслед за медсестрой.
В коридоре стоял ОСС-овец. Выглядел он так, как будто подозревал у себя шизофрению, пару месяцев провёл в подвале и чуть не зарезал любимую девушку.
– Доброе утро! – протянул Венту руку ОСС-овец. В упор глядел на него стеклянным взглядом и натянуто скалился. Вент почти слышал: «Желаете внести часть суммы наличными? Без проблем!»
– Доброе, – Вент пожал тому руку, заметив, как из-под рукава показались вспухшие царапины.
Петельки и пуговицы на зелёной рубашке ОСС-овца явно не соответствовали друг другу, под глазами у него залегли такие же синяки, как у Вента.