– Да брось ты это, Тара, в машине не замёрзнет, – грубовато рявкнул отец Джении.
Последний раз Вент поймал её взгляд уже из-за стёкол автомобильных окон. Изнутри салона автомобиля Джения казалась такой растерянной. Может, это и правда, потеря памяти? Но Вент лишь провожал её взглядом, стоя на крыльце приёмного отделения.
Он жутко устал. Мысли путались, он сам себе не мог объяснить, что же произошло ночью. Немного хотелось умереть стоя, но вместо этого Вент всё же поплёлся к себе домой. Поднялся в квартиру, и, не закрыв за собой дверь, завалился спать прямо в одежде.
Вент проснулся только следующим утром. Из форточки тянуло по-весеннему тёплым воздухом, что-то насвистывали птицы. В зеркале над раковиной Вента встретило собственное помятое лицо, но, в общем, всё казалось вполне нормальным, если не вспоминать ту ночь и вообще не думать о Джении.
После обеда позвонила мать Джении. Плакала в телефонную трубку, говорила – дочка не узнаёт ничего. Вент слушал вполуха, в голове его словно поселился весенний сквозняк, умиротворяя его и вызывая апатию. Вент что-то автоматически поддакивал в телефон. Вот вызов завершён, а он едва ли мог сказать, о чём шла речь.
4. Новое начало новой жизни
4. Новое начало новой жизни
Ещё через полчаса раздался звонок уже во входную дверь. На пороге стояли все трое – женщина с покрасневшими глазами, мужчина с двумя чемоданами в руках и криво улыбающаяся девушка, не слишком похожая на его мышку. Они все трое решили, что если все воспоминания Джении связаны с ним, то будет лучше, если она поживёт пока у него. Тем более, он же всё равно уволился. И, конечно, если ему, а точнее, им, понадобятся какие-нибудь вещи или продукты, или деньги, он в любой момент может позвонить.
Внутри Вента зрело чувство неправильности происходящего. Они не должны были оставлять Джению у него. Почему он вообще не сказал им, что болен, что их дочь в таком состоянии только из-за него? Отец Джении затащил чемоданы в квартиру, мать обняла её на прощание, всплакнула ещё раз, и вот уже Вент и Джения остались одни.
– Ну, здравствуй, – сказала она с той же улыбкой и положила свои ладони ему на плечи. Смотрела на него таким же чужим взглядом, что и в больнице.
– Зачем ты здесь? – он отстранился, отступая назад. – Ты действительно ничего не помнишь?
– Я же не стала бы врать моей милой мамочке?
Она улыбнулась. Тоже не своей улыбкой.
– Я ни в чём не уверен. Пойдём, разберём твои вещи.
– Не уверен? А если я скажу, что я – кто-то другой в теле этой девушки?
– Я скажу, что это идиотская шутка. Ты знаешь, что я думаю про переселения душ и прочее! Этому нет ни одного научного доказательства. Ни одно грамотно оформленное исследование это не подтверждает! – он уходил от разговора с ней, говорил на ходу, повернувшись к ней затылком. Сзади до него донеслась довольная усмешка. Неужели Джения действительно решила поиздеваться над ним, свести с ума, убедить его в какой-то сверхъестественной чуши?
– Может расскажешь, что это за «грамотно оформленные исследования»? О, у тебя тоже есть коробка с картинками!
– Телевизор. И я могу рассказать тебе про рандомизированное контролируемое испытание.
– Готова выслушать, – Джения уселась прямо на пол, подняв на него глаза.
Вент немного злился. Неужели она настолько желает сыграть в эту игру, что готова слушать, что угодно, лишь бы убедить его, что она не Джения? Он говорил о дизайнах исследований, об ослеплении экспериментаторов, о неудачных выборках и некорректных формулировках. Не заметил ни одного подавляемого зевка.
– Ладно, хорошо. Значит, если ты соберёшь большую группу людей, помнящих свои прошлые жизни, у каждого сможешь проверить правдивость воспоминаний и убедишься, что никакими другими способами эти знания они получить не могли, то ты поверишь? А если все знания о прошлой жизни – это фраза, сказанная кому-то один на один? Ощущение земли под подушечками пальцев? Боль от раны, не оставившей шрама? А что, если кто-то помнит будущую, а не прошлую жизнь?
– Вот поэтому я в это не верю. Это не проверяемо! Это объясняется чем угодно логичнее, чем прошлая, а тем более будущая жизнь! Все эти ощущения, боли… знаешь ли, нервная ткань простирается по всему телу, и мозг не всегда верно интерпретирует поступающие сигналы.