– Это забавно.
– Это не забавно. Жизнь двигают вперёд учёные, а не гадалки!
– Полностью согласна! – отчего-то в её голосе прозвучали сухие нотки грусти. – Отметим это?
– Что отметим? Факт бесполезности гадалок?
– Факт первого дня совместной жизни. Неужели здесь негде раздобыть бражки?
Вент обречённо отправился на кухню. Заглянул в холодильник. Всё его содержимое состояло из наполовину пустой бутылки подсолнечного масла, открытой банки с заплесневевшими консервами и банки с рассолом от маринованных огурцов, тоже с плёнкой плесени на поверхности мутной жидкости. А в целом, чего это он? Никаких глюков с утра не было, Джения рядом с ним, слушает без скучающей гримасы и даже соглашается с ним.
– Мне нужно сходить в магазин. Можешь пока всё-таки распаковать вещи.
– Магазин – это лавка, верно? Купи побольше мяса, – небрежно бросила она.
Когда Вент вернулся, Джения смотрела телевизор. Чёрные волосы Фюр водопадом струились по спине, взгляд её был устремлён на невероятно прекрасные голубые горы в зелёной дымке, рука протянута к лучу света. Она пела о чудесной земле своих предков, об ушедшем и о том, что должно уйти.
–Ты ничего не помнишь, но тебе нравится та же музыка, верно?
– Вот как? Разве это странно? – она всё так же сидела на полу.
– Нет.
– А тебе нравиться эта песня? Она красива.
– Мне вообще не нравится её песни. Она словно одержима идеей предопределённости.
– У тебя похоже, какие-то проблемы с этим.
Венту хотелось возразить, но что-то остановило его. Он достал из пакета бутылку слабого ягодного вина и копчёную курицу, сел на диван.
– Возможно, – он открыл бутылку, отпил приторно-сладкой жидкости и протянул бутылку ей. – Возьми.
Джения сделала большой глоток, сильно запрокинув голову.
– Так вкусно. Спасибо.
И всё же какой странный у неё был взгляд! Теперь он смягчился, но глядя на её лицо в профиль, ему казалось, что она смотрит на него одним глазом со странными жёлтыми крапинками.
Теперь экран телевизора показывал другой клип. Что-то с россыпями стекляшек-брильянтов и золотой мишуры.
– Если ты потеряла память, посмотри лучше какой-нибудь фильм, – он переключил канал. – Я пойду разберу твои вещи.
Чемоданы Джении нетронутыми лежали посреди комнаты.
– С ума сойти, сколько у меня одежды, правда? – она снова сделала такой же большой глоток. – А ты видел мои ноги? Такие беленькие и гладкие!
– Ноги как ноги. И у тебя не так уж много одежды, просто свитеры занимают много места.
– Я хочу полетать. На такой штуке, – Вент отвернулся от гардероба: на экране была посадка на самолёт.
– На них не летают ради развлечения. И это дорого. Нужно лететь куда-то конкретно.
– Но как же это всё забавно!
– Что забавно!? Перестань повторять это!
– Например, эта штука забавна, теле-что-то. Ну, она ведь показывает то, что точно есть.
– Это фильм, Джения. Художественный вымысел. Как те клипы, – его уже порядком утомила игра в амнезию. А в том, что это игра он убеждался всё больше и больше. Она не помнит про телевизор, но может его включить? Видит только посадку на самолёт, но знает, что на нём летают? – Эти люди на экране не любят друг друга, это всё чёртова игра! Представление, уводящее нас от реальности! Они не те, кем кажутся, это всё как… маскарад, перевоплощение…
– Я тоже хочу так! – горячо выпалила она.
Конечно, она хочет. Листает гламурные журналы, обкатывает на нём свою безумную игру, а он… обещал сделать всё, что она пожелает. Его руки замерли с вешалкой в руках. Порванная цепочка мыслей как будто стремилась срастись вновь. Что-то, что выпало из его памяти, изо всех сил стремилось встать на своё место.
Письмо! Открытое письмо на экране монитора!
– Мне нужно спуститься в подвал, – он повесил пустую вешалку на место и вышел из комнаты.