Письмо Кейно так и осталось без ответа; на первое, с предложением работы, Вент всё же хотел ответить, но завтра, после кастинга и появления каких-то мыслей о том, что с Дженией.
Выбравшись, наконец, из сети, Вент вернулся в квартиру. Беззвучно работал телевизор, мерцающим светом освещая комнату. За окном давно стемнело.
– Джения? – тихо, сдавленным, заискивающим голосом позвал её он. Кажется, кто-то едва слышно засопел посреди комнаты, там, где было что-то свалено в кучу. Вент зажёг свет: девушка спала на полу, не раздевшись, бросив под себя кучу тряпья и свернувшись клубочком. На диване горкой лежали куриные кости.
Вент сел на пол рядом с ней. Хотел убрать прядь волос с её лица, но рука повисла в воздухе. Он реально набросился на неё с ножом? В это так трудно поверить сейчас! Как он мог даже просто допустить какую-то грубость по отношению к ней, такой маленькой, такой трогательно-нежной мышке?
Вент прислушивался к себе. Ни намёка на помешательство, в его голове – только он сам со своими мыслями, как будто не было ничего. Очень осторожно коснулся её плеча.
– Джения… милая…ты спишь?
– Ммм?.. – промычала в полусне девушка. Поймала его пальцы своими – тёплыми ото сна, слегка сжала.
Одна её близость, казалось, могла излечить его от чего угодно, но вместе с тем приносила с собой нечто иное, болезненную истому, от которой сердце начинало биться в самом странном ритме на свете, словно качая по жилам не кровь, а лютую смесь счастья и горя.
– Я люблю тебя, мышка…
Она чуть повернула к нему голову и приоткрыла один глаз. Странно, но он казался скорее жёлтым, чем серым. Её цвет глаз – глубокий, тёплый серый, но эти жёлтые крапинки напоминали стекляшки, холодные и безжизненные. В них не было теплоты солнца или янтаря, они не походили на старое золото, эти до странности чужие и холодные жёлтые крапинки.
– … кто? – то ли прошептала она, то ли Венту почудилось это.
– Давай съездим завтра в Морал? Попытаем удачу на кастинге… может, у тебя получится… ну… снятся где-нибудь…
– Снятся?.. – её сонный голос был настолько тихим, что походил скорее на вздох ветра, такой, какой чудится иногда летней ночью в саду.
– Да, в кино… ты ведь хочешь?
– Хочу. Ты такой зайка… – её пальцы разжались, глаз снова закрылся – потревоженный сон вновь вступил в свои права.
Никогда прежде Джения не называла его ни зайкой, ни котиком. И ещё – она не боится его, он уверен. Может, это и вправду амнезия. Может, это даже и к лучшему.
Вент собрал на газету куриные кости, отметив появление на диване пятен от жира и соуса. «Чёрт с ними», – только и подумал он. Выкинул объедки. Нашёл среди своих покупок клубничный йогурт. Ужинал этим самым йогуртом, прислушиваясь к дыханию спящей девушки.
Спать Вент отправился в подвал. Снова. И снова перед сном сел за компьютер. Всё-таки ему нужно ей ответить.
«Здравствуйте. Думаю, вы поминаете, что я был очень удивлён вашим письмом. Как вы знаете, я пытаюсь заминаться просвещением, а не распространением всякой белиберды, вроде безумных идей о прошлых жизнях, или чакрах, или ещё о чём-либо подобном. Если мои видео усилили вашу веру в подобный бред, то я буду очень признателен, если вы укажете мне те моменты в роликах, которые и поспособствовали этому. Для предотвращения подобного в будущем.»
Ответ, на взгляд Вента, получился слишком грубым. И слишком коротким. Почему-то хотелось написать куда больше, но, перечитав его пару раз, он всё же нажал на кнопку «отправить».
5. Долгие сборы
5. Долгие сборы
Вент проснулся по звонку будильника. Этот жуткий звук для него настолько был связан с работой в «Волшебстве связи», что первые мысли парня были посвящены дилемме чистых рубашек, и только спустя минут пять он осознал, что находиться в подвале, где отродясь не хранил чистую одежду. Сразу же после этого он вспомнил и всё остальное.
День обещал быть очень насыщенным, а он даже не знал, как встретит его Джения. Может, сегодня она не будет в настроении терпеть его рядом, или к ней вернулось память посреди ночи, и она уже исчезла из его квартиры навсегда. Вент поднимался по лестнице перескакивая ступеньки. Только бы она была там!