– Нет.
Она села возле окна и уставилась на унылый привокзальный пейзаж. Электричка медленно двинулась с места и голые деревья вместе с обшарпанными постройками поплыли в стороны.
Они ехали долгое время молча. Потом она сказала:
– Смотри, там лес.
– Лесопосадки, – поправил её Вент, не глядя в окно.
– Люди говорят: сколько волка не корми, он всё в лес смотрит. А что бы не смотреть-то? – и вздохнула.
Вент промолчал. Ещё через полчаса она заснула на его плече.
Всё было как-то неправильно, каким-то слишком болезненным. Вент не понимал, то ли она дурит ему голову, то ли в самом деле ничего не помнит, то ли всё происходящее – галлюцинации, то ли ему хотеть, чтобы Джения вернулась в норму, то ли нет.
***
Лес остался позади. Звёзды россыпями ярко горели над головой, складываясь в незнакомые созвездия. Джения, впрочем, астрономией не увлеклась, и даже дома едва могла найти два или три. И всё же в этом светлеющем утреннем небе была одна странность – не видно луны. Совсем как дома, но почему-то в другом мире она ждала заметить её на небосводе. В памяти вставали прекрасные фантастические пейзажи с огромными розовыми, жёлтыми и даже зелёными лунами. Почему же здесь нет этих ярких рогатых месяцев?
Почему всё не так, как она ожидала увидеть? Даже её тело – не её тело, да и ладно бы она просто изменилась – выше-ниже, толще-уже, а то ходи теперь проклятым блохастым ковриком! Да ещё и в компании с огромным дурно пахнущим монстром! Да ещё и ведущим её не куда-нибудь, а в самый настоящий военный лагерь! Но «монстр», Дэри-Дэри – свой, и он так же, как и она ждёт появления Кейди…
Наконец, лагерь предстал перед Дженией во всей красе. Палатки, проходные котлы, телеги, грязь и, самое главное, обитатели лагеря. Назвать их иначе, чем цирком уродов у неё не повернулся бы язык. Они собрали в себе все цвета кожи – бледные и смуглые, зелёные и красные, серые и в пятнах, собрали в себе все формы – низкорослые горбуны и здоровяки под два метра, толстяки на коротких кривых ногах и скелетообразные жерди, массу уродств – язвы и шрамы, бельма на глазах и свиные рыла, клыки, выпирающие изо ртов и скошенные лбы. В воздухе кружили тучи мух, и к горлу Джении поступал комок рвоты.
– Что это Дэри-Дэри?
– Это – гамманы. Не самый симпатичный народ, зато мы не прерываем разговоры, залезая на дерево. Эй, Тощий, Пятнашка вынесите отсюда всё дерьмо! Вы что, двое суток под себя гадили!?
Под криками Дэри-Дэри обитатели лагеря засуетились, и, как ни странно, запах в лагере стал лучше настолько, что главным источником вони вновь стал сам глава отряда.
– Эх, Джения, что за взгляд? Поверь, в других гамманских лагерях всё куда хуже!
– Эээээ… Реально? Да на свиноферме чище!
– Чище – не чище, а всё равно мы – люди. И заметь, твой великий волшебник нами не брезгует.
Джении оставалось только замолчать, она-то теперь походила на человека меньше любого из этих уродов.
***
Пасмурное тяжёлое утро уступило место дню. Сквозь облака проглядывало ясное синее небо, электричка прибыла в Морал. Проснувшаяся девушка потянулась, широко зевнула и поднялась вслед за Вентом.
– Ух ты, а здесь как-то повеселее! – заметила она, ступив на перрон. Вокзал пестрел рекламными листовками, ларьки встречали приезжающих яркими вывесками, из динамиков голос вещал о прибывающих поездах, откуда-то даже доносилась музыка.
Несмотря на лучи солнца, дул порывистый холодный ветер. Вент поёжился под курткой. Есть хотелось просто безумно.
– Пойдём, купим что-нибудь.
В Морале много кафешек? Оказалось, что нет, да и времени их искать не было. Зато в изобилии имелись ларьки с фастфудом и выпечкой. Стройным рядом они стояли сбоку вокзальной площади, а рядом – высокие столики. Люди ели или стоя, или на ходу, бумажные стаканчики и салфетки небольшими горками выглядывали из мусорных вёдер, а то и вовсе лежали на асфальте, не долетев до мест назначения.
– Ну и запах тут! – удивилась девушка.
– Я ничего не чувствую, – Вент поглубже вдохнул вокзальный воздух. – Немного пахнет кофе.