– Понятия не имею, что такое «кофе», но воняет от тех стаканов у той пары. Ты не чувствуешь этот мерзкий удушающий запах?
– Ну да, кофе. Ты и раньше его не любила. Я куплю тебе что-нибудь другое.
– Я бы выпила чай из мортового листа.
– Никогда о таком не слышал, – пожал плечами Вент. Лично ему сейчас очень хотелось кофе.
– Не удивительно, раз вы пьёте эту вонючую дрянь.
Вент и Джения получили из окна ларька четыре сэндвича, стакан кофе и стакан чая и расположились у столика. Она морщила носик на его кофе, но он пил крупными глотками и жадно закусывал сэндвичем, одновременно разглядывая карту путеводителя, в последний момент прихваченного из дома.
Вокруг в какой-то момент стало неестественно тихо. Весь шум вокзала на несколько мгновений просто исчез. Вент оторвал взгляд от карты. Снова поднялся ветер. Его порыв сбивал шапки мусора с урн и кружил по земле бесконечные стаканчики, билеты, пустые пачки сигарет. Кто-то откашлялся в громкоговоритель.
– Сегодня, – раздался голос над вокзалом. – скончалась Её Величество Императрица Мелджийской Империи Королева Имп… Юзджинн…
Диктор путался в непривычных словах и титулах, и кажется, был готов назвать покойницу императрицей ещё пару раз. Люди, подняв головы к источникам звука, перестали жевать.
– … которую мы все называли просто Девой Века. Она погибла на тысяча двадцать пятом году жизни, после непродолжительной болезни, пережив наших дедов, э… прадедов… и, возможно, девой оставалась гораздо дольше века… Простите, она ушла из жизни на тысяча двадцать пятом году жизни, оставив после себя несовершеннолетнюю дочь, принцессу Изу… Изнотци, и… это большое событие для всего мира… не важно, что произойдёт после…
Шум грянул словно гром. Казалось, что миллионы человек заговорили одновременно. Вент оглянулся. На стенку одного из ларьков навалился ОСС-овец, серый как йяфешан.
– Сколько-сколько ей было лет? – спросила Джения.
– Тысяча двадцать четыре. Она мелджийка. То есть была.
– А все остальные здесь сколько живут?
– Только мелджийцы долгожители. Вот такой вот кульбит… эволюции, блин…
Конечно, никто не вечен. Но внутренний мирок Вента шатало и штормило, и он очень бы предпочитал, что бы это произошло попозже. Перед его глазами почти стояла картина мировой войны.
– Пойдём отсюда.
Его пустой стаканчик сдуло ветром. Все его двадцать два года жизни мелджийцы утрачивали позиции. Последние годы уже никто в Северном Тещеке не знал, кто именно у власти. На юге их власть ещё держалась, были лояльные государства в Рентае, но… теперь как прежде уже не будет, шаткая иллюзия власти падёт как карточный домик.
Вент стремился увести Джению подальше от гудящей толпы, а над вокзалом раздавись сообщения:
– Поезд Ар-гсар-Морал задерживается!
– Поезд Накрал-Морал задерживается!
– Поезд дальнего следования Морал-Вал-Бэл отменён!
Только выбравшись с вокзала, Вент перевёл дух.
– Ты что, испугался, что они стёкла бить будут?
Конечно, он боялся. По спине Вента сбежала струйка холодного пота.
– Они же не гамманы, – продолжила она.
– Какие, к чёрту, гамманы? Кто это вообще?! Джения, пожалуйста, прекрати это! – чуть ли не взвыл Вент.
– Я просто хотела сказать, что всё нормально. Люди не превратятся в монстров, только потому что где-то сдохла престарелая падаль!
В её словах был смысл, но паника не отпускала Вента. Что делать дальше, он не знал. Зачем он вообще притащил её в этот грязный и шумный город? Выпил ли он с утра свои таблетки?
– Пошли дальше, – позвала она его за собой.
– Куда – дальше?
– Разве у тебя нет карты?
Кажется, он оставил путеводитель на вокзале.
– Чёрт, Джения! Почему ты так спокойна? Ты в самом деле вот прямо сейчас готова сниматься в идиотской рекламе? Тебя не беспокоит, что всем резко стало глубоко плевать на это дерьмо?
– Почему меня это должно волновать? Смерть – часть круга жизни. Теперь её душа освободилась от старого тела и, скорей всего, начнёт новую жизнь.
Они непонимающе смотрели друг на друга. Она явно не думала о политике, о почти гарантированной бойне, но нашла время втирать ему о перерождении душ!