– Проклятье, ты ещё про ад и рай мне расскажи!
Джения чуть заметно скривилась.
– Нет ни рая, ни ада. Но есть жизнь, смерть, снова жизнь, и снова смерть. И это прекрасно – проживать десятки жизней, не умирая. Я – оборотень, я хочу примерять на себя чужие шкуры, чужие жизни.
Она врёт про свою амнезию. А у него нет выбора, и он ведёт её на ближайшую остановку, сжимая зубы до боли.
– Не бесись так. И я тебя не держу, – услышал он её голос. Как бы не так! Она держит его в своих цепких лапах, и если отпустит, то так, как кошка отпускает мышь – беги до дивана, до щели в стене, но снова окажись в моих лапах. Вся её игра в амнезию – лишь притворство, дающее ложную веру в то, что у него есть ещё один шанс.
Какой автобус им нужен? Сорок шестой? Сорок восьмой?
О том, что едут они совсем не туда, Вент понял далеко не сразу. Он был зол на девушку настолько, что даже не сразу обратил внимание на атмосферу, царящую внутри автобуса. Каждая бабка в миг превратилась в политикана, а молодая женщина с ребёнком на коленях с криком и слезами рассказывала о том, как кого-то убили. Мальчик же на вертел головой по сторонам, не зная, то ли разревется, то ли нет.
– Выходим, Джения! – скомандовал Вент на очередной остановке.
Район, где они вышли, он никогда не видел до этого. Его взгляд упирался в огромное здание торгового центра. Вокруг – далеко не типовые постройки, в самом центре парковки – дорогой спорткар, естественно, красный.
– Смотри, нам туда! – дёрнула его за рукав Джения.
– Да нам вообще не сюда! – но Вент всё же посмотрел туда, куда указывала девушка.
Это была огромный плакат, с красующимся во всю ширину листа словом «КАСТИНГ». Вент рассеянно скользил взглядом по словам «сегодня» и «только один день».
– Это не то, что нужно. Они не снимают фильмы.
– Вчера ты сказал, что нам нужно на «кастинг».
– Это кастинг в модельное агентство.
– И что?
Какие-то обрывки аргументов витали в голове Вента – от того, что это совсем не то, о чём она мечтала, до того, что её рост ниже, чем принято в модельном бизнесе.
– Джения, милая, но они же просто переодеваются и ходят по подиуму… зачем тебе это?
Но её глаза горели упрямым и холодным жёлтым светом.
– Тебя не возьмут!
– Посмотрим ещё! – фыркнула она и решительно направилась в направлении стрелки на объявлении.
7. Инба́р
7. Инба́р
Последние надежды Вента на то, что «сегодня» – это другой день, или то, что они безнадёжно опоздали растаяли при ещё одном взгляде на плакат, и он, побежал догонять свою Джению, совсем как комнатная собачка хозяйку.
А в фойе уже столпились девушки. Джения стремительно сдёрнула с себя пальто, откинув его в сторону – прямо в руки Вента. Он с ужасом осознавал то, насколько неуместны здесь они вдвоём.
Остальные девушки были куда выше, под косметикой угадывались слишком юные лица, наряды их словно стремились обнажить как можно больше. Некоторые из них пришли в сопровождении матерей – ухоженных женщин лет за сорок, мнящих себя истинными леди. Они разговаривали в пол голоса, словно боясь помешать щебету своих птенцов, и всё же Вент слышал – косясь к ушам своих подруг, они говорили о политике. Зато дочери их словно вообще не слышали утренних новостей. «О, это потрясно! В такую глухомань приехал скаут Маркелы Джанио! Безумно, я так взволнована!» – доносился до него девчоночий визг.
– Милая, может, уйдём отсюда? – вполголоса шептал Джении Вент.
Вот к верещащей толпе вышла девушка-секретарь, быстро поставила всех в очередь и записала имена в блокнот. Джения оказалась последней.
– Имя? – обратилась к ней секретарь.
Джения и Вент ответили одновременно:
– Джения Виверр.
– ИНБАР!
Он поёжился от этого голоса, этого имени. Если то, что не убивает, делает сильнее, то Вент полностью перестал понимать – убита Джения или стала сильнее.
– Ещё раз – как? – переспросила секретарь, поправляя левой рукой воротник невероятно белой блузки.