– Инба́р, – хищно улыбнулась девушка.
– Виверр, – тихо, почти простонав, добавил Вент её фамилию к странному, чужому имени.
Секретарю невыносимо хотелось переодеть блузку.
За дверь, где кого-то из пришедших ожидало будущее, все вошли в порядке очереди, но сразу. Рядами, возвышавшимися один над другим, стояли стулья. Перед ними – сцена. Это мог бы быть актовый зал какого-нибудь небольшого предприятия, если бы не освещение. Вент узнавал марки прожекторов и ламп, смотрел на них завороженно, словно и его каким-то образом коснулся блеск Маркелы Джанио.
Свет был головной болью Вента. У него не получалось желаемого визуала на видео – то всё выходило слишком темно, то слишком напоминало школьную презентацию на тему: «я свой проект сделал, но в школу его принести не могу».
Даже мрачность, на самом деле, должна быть правильной, иначе – просто замыленное видео.
– Дуг, снимаешь с этой точки. Пары ракурсов на лицо хватит. Фигуру можно только спереди. Да, для первого взгляда этого будет достаточно.
Дуг – фотограф, мужчина лет пятидесяти, худой, с залысинами. Кроме него по сцене вальяжно расхаживал ещё один человек. Вент, оторвавшись, наконец, от осветителей, растеряно опустился на стул рядом с Дженией в последнем ряду.
– Мы отснимем отдельных девушек после… по сути, эти первые фотографии вряд ли где-нибудь понадобятся, – взгляды девушек были прикованы к говорившему. Кто-то из них с придыханием прошептал что-то, из чего Вент уловил только фамилию «Джанио». Весь жизненный опыт Вента подсказывал, что человек на сцене не может быть именитым дизайнером – слишком молодой, лет тридцати, слишком огромный, высокий, плечистый, с выпирающим брюхом, обтянутым рубашкой слишком странного цвета. Этот бледный серо-желтоватый цвет не мог быть в моде, он как будто бы кричал о рекламных простынях, тех, что стирают «обычным порошком».
Но вот толстяк плюхнулся в кресло в углу сцены, и взмахом рыхлой белой ладони начал священнодействие. Его помощница заглянула в блокнот и пригласила на сцену первую из девушек. Вент слышал её шумные вздохи и сбивающееся цоканье каблуков. Смотрел он при этом на пальцы толстяка, сжимающие бутылочку с водой – это были пальцы-сардельки, украшенные парой массивных перстней. С глотком воды Вент обратил внимание и на его голову – довольно безвольное лицо и чёрные волосы, торчавшие наподобие кошачьих ушей.
Походкой профессиональной модели мимо него дважды прогарцевала четырнадцатилетняя дива. Толстяк был не заинтересован.
– Отлично! Замечательно! – прокомментировал он, и, своим по-королевски вальяжным жестом, пригласил на сцену следующую.
Каждую девушку он спроваживал подобными словами – всё всегда было отлично и очень любопытно, но чем больше девушек побывало на сцене, тем сильнее становилось общее напряжение. Обескураженные девушки возвращались на свои места.
– Обязательно было такую обувь надевать? – пихнув Вента под рёбра прошептала Джения.
– Я не знаю! – так же тихо ответил он.
– Люкка Кэйрол! – тем временем пригласила секретарь следующую.
Эта Люкка стала первой участницей, привлёкшей внимание толстяка. Она, верно решила изобразить себя нежнейший весенний цветок – её белые волосы поблёскивали неоновым очень светло-зелёным светом, а с плеч спадал прозрачный, бесцветный, как целлофановый пакет, шарф. Вердикт ей звучал как:
– Иди умойся, мне нужна модель, а не визажист! Дуг, сделаем ещё фото после общего прохода.
Она прошла мимо всех рядов, и на её лице одновременно читалось и невинное блаженство, и самодовольство сытого питона.
На стульях раздалось недовольное шипение. Все эти девушки были милыми, стройными, и многие из них уже давно практиковали походку топ-модели, но прямо сейчас их буквально назвали «общим проходом», массовкой.
Кто-то, громко скрипнув ножками стула по полу, встал и вышел.
Кастинг продолжался. Следующая девушка, получившая своё «отлично», набралась смелости и спросила, нужна ли она будет ещё.
– Э-э-э, – протянул толстяк, заглядывая в записную книжку (куда он до этого не сделал ни одной записи за весь кастинг). – Думаю, нет. Да, наверное. В любом случае, у меня есть ваши фото, в случае чего, я позвоню.