– Вот, возьмите. В ваш пакет не войдёт.
– Спасибо, – она удивленно посмотрела на Вента. – А вы не готовитесь к войне?
– Здесь её не будет. Они сами сказали.
– Они?
– Террористы. Из «Севера-один».
Кат, должно быть, один из них, тех самых «очень идейных людей».
Вент нашёл Джению на втором этаже, в первом же обувном магазине. Она сидела на низенькой скамеечке и уже примеряла что-то безумное. Рядом стояла продавщица с ещё двумя образцами пыточных орудий.
– Джения, здесь всё слишком дорого. И ты на таких каблуках всё равно ходить не сможешь.
– С чего ты взял? – подняла она взгляд на него.
– Но это же ходули, а не обувь!
– Мужчина-а, не лезьте-е! – развязно протянула продавщица. В её глазах читалось нескрываемое презрение ко всем неудачникам в мире.
– Это вы не лезьте в мой разговор с моей девушкой!
– В самом деле, может, я хочу услышать своего парня, – с усмешкой добавила Джения. Продавщице не оставалось ничего другого, как отойти к своей подруге. До Вента долетали отдельные их слова – судя по всему они зловещим шёпотом проклинали всех нищебродов.
– Джения, милая, ты же на каблуках никогда не ходила, начни с чего-то пониже…
– Не ходила – значит буду.
– Ты не сможешь! Я просто не хочу, чтобы ты переломала себе ноги!
– Это ты не можешь решать, что я могу, а что – нет.
– Признайся, ты делаешь это мне на зло?
– С чего бы это? – она наконец-то справилась со всеми ремешками на босоножках.
– Тогда… ты не собираешься к этому Анджеро?
– Собираюсь.
– Ты не нужна ему как модель! Ты не можешь этого не понимать!
– В каком-то смысле всё равно нужна, раз он позвал меня.
– И тебя, что, устраивает этот… «какой-то смысл»!? – волосы на голове Вента зашевелились от ужаса.
– А в чём проблема? – Джения встала, слегка покачнулась, но быстро обрела равновесие.
– Чёрт, Джения! А что, если ты до сих пор девственница?
Она удивилась.
– Ты, что, готова сделать это с ним!?
– Ну, если так, то ты можешь успеть сам…
– Джения!!! – на них давно уже смотрели все.
– Что? Мне показалось, что ты хочешь быть первым, – в её голосе сквозил лёд и горечь.
– Я не хочу быть первым, я хочу быть единственным! Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты была только моей!
– И, как, шёл бы ты к Вадагу, любовь связана с единоличным владением мной?
Вент тяжело дышал. Что он делает не так? Почему она с такой яростью, сдержанной, но горькой, как та же полынь, выплёвывает ему в лицо эти слова?
– Я просто куплю тебе эти дебильные туфли и мне будет плевать, если ты что-нибудь сломаешь!
– Причём здесь это? Я же не вещь! Вот, что я говорю!
Спиной он чувствовал, взгляды из-за стеклянной перегородки. Может быть, девушки считали его романтиком. Наверное, мужская солидарность была на её стороне.
– Я не говорю, что ты – вещь. Я говорю, что люблю тебя! А ты… ты издеваешься надо мной! Ни хрена тебе не нужен ни подиум, ни Анджеро! Ты просто… просто издеваешься надо мной!
Он повторяется. Он всё так же тяжело дышит.
– Да с чего ты это взял!? Ты нравишься мне. Честно! Но, если тебе настолько тяжело со мной, я тебя не держу. Иди!
– Я никогда не уйду… Я люблю тебя, Джения!
Она отвернулась к стойке с обувью, но Вент успел увидеть её стиснутые зубы. Она шумно вздохнула, не разжимая их. Крылья её носа широко раздувались.
«Сосчитай до десяти», – вспомнил Вент совет из книги, прочитанной ещё в детстве. Он считал за неё, дошёл до восьми, прежде, чем она снова повернулась к нему лицом.
– Что я делаю не так? Почему ты никогда не говоришь мне об этом?
– Ты всё делаешь правильно, – ответила она.