Они сидели за столиком на верхнем этаже верхнего этажа торгового центра, на третьем стуле в пакете лежала коробка с купленными босоножками. И он, и она жадно пожирали куриные бёдрышки. После курицы пошёл черёд картошки по-деревенски с густым мясным соусом. Соус редкими вязкими каплями пачкал пластмассовый стол. Губы она вытирала тыльной стороной ладони, и только увидев, как он протянул руку за салфетками, воспользовалась ими.
Вент уже принялся размешивать сахар в чае, когда они встретились глазами. Перерыв на еду закончился, нужно было что-то сказать, как-то продолжить разговор.
– Джения…
– Просто пойми, что я всё равно вернусь туда.
– Почему?
– Я всегда делала то, что хотела. Я – шрейдут. Я жила за пределами своей стаи. Я не была обязана подчинятся их законам, я всегда принадлежала только себе самой…
Нет. Она – домашняя девочка.
Она, видимо, поняла, что это он слышать не хочет, и оборвала свою речь.
– Вент, мне тоже с тобой не просто. Не потому, что ты плохой, или делаешь что-то не так. Это просто какие-то человеческие условности, я пытаюсь подстроится к ним, но… на самом деле, я в растерянности… я не понимаю, насколько всё это необходимо.
– Наши отношения для тебя – какие-то условности? Что-то менее важное, чем эта твоя встреча с проклятым Анджеро?
– Я здесь ради того, чтобы жить другой жизнью. Мне было тесно в своей шкуре. Я должна пробовать что-то новое. Мне необходимо. Мне будет плохо в клетке.
Вент молчал.
– Волки не выходят из леса просто так. Это – голод по чему-то, – она покрутила в пальцах куриную косточку и переломила её пополам. – Бешенство. То, что я здесь, не потому, что всё в норме. А ты, вместо помощи, говоришь о чём-то не важном… девственность… И зачем её, по-твоему, беречь? Хранить больше века, чтобы, наконец, потерять и сдохнуть престарелой псиной, не сумев поставить на ноги единственную дочь?
Вент глядел за её спину – туда, где был закреплённый на стене телевизор. Дева Века не была «престарелой псиной», вовсе нет, мелджийцы – вечно молоды. С экрана на него глядела синеглазая черноволосая женщина, со слегка наметившимися морщинками вокруг глаз. Она выглядела такой… мудрой.
У него были свои претензии к правящей расе, больше поводов не любить, чем уважать, но там, на экране, обведённое чёрной рамкой, было её лицо, и оно ему нравилось.
Нет ли его вины в её смерти?
Джения говорила что-то ещё, но он не слушал.
– Иди к нему, если тебе так надо.
Она удивлённо приподняла одну бровь.
– Я не виноват, что не могу тебе дать, то же, что и он. У меня нет денег, нет работы, со мною твориться какая-то хрень. Иди к нему, – Вент шумно отхлебнул немного остывший чай. – У тебя не так много времени до десяти. Попроси его потом проводить тебя до гостиницы… если не останешься с ним!
Может, прямо сейчас она передумает, или просто закончит свою безумную игру.
– Серьёзно? – она встала со своего стула, наклонилась к нему, взяла его голову в свои руки, вынудив смотреть ей в глаза. – Жди меня.
Джения исчезла, растворившись между столиков и людей, а Вент по-прежнему чувствовал её руки. Что-то было в её прикосновениях, что заставило его думать о том, что она могла свернуть ему шею. На соседнем стуле всё ещё лежала коробка с теми несчастными туфлями. Вот так – трать себя на что-то ненужное, только потому, что она просит о помощи, а тебе остаётся только догадываться – что это сейчас было?
Как же тошно выходить из торгового центра с пакетом брендового обувного магазина. Искать среди неоновых вывесок «Древнее море», пытаясь вспомнить начертание букв. Вот из автобуса вывалился пьяный парень прямо под ноги Вента. Венту показалось, что он уже видел его – в униформе ОСС. У таксиста на лице красовался свежий синяк, но тот как ни в чём не бывало, пил кофе возле своей машины.
Вент словно блуждал в неоновом тумане, и всё, что он видел, не вписывалось в одну общую картину.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов