– А сейчас что? Очень прямо спокойно! Настоящее болото!
– Здесь не будет войны; по мне, так это не плохо, – пояснил Кат. Джения беспомощно поглядела на Вента.
– Возможно, её нигде не будет. Если не считать войной все эти теракты в Гиртшике, – вставил своё слово Вент, разбираясь в теме также плохо, как и его подруга.
– Ну… – протянул гость и почесал голову вилкой. Джению даже передёрнуло от этого жеста. – О, вот и еда!
И вонзил в кусок мяса ту же самую вилку… В дорогой, аппетитный, с золотистой корочкой, ароматный и сочный кусок мяса вилку, на которую, верно, налипли волосы и кусочки кожи.
– Там… э… в Гиртшике, не слишком беспокоятся о манерах, так? – предположил Вент.
– А что? Это очень большой город, везде по-разному со всеми этими манерами, образованиями…
– Вы были на концертах Фюр? – попыталась сменить тему Джения.
– Я больше люблю уличных музыкантов.
– Этих попрошаек? Они не далек ушли от… – осёкся Вент, вспомнив, о чём не хотел говорить сегодня.
– …обычных бомжей? Так? Таких очень много в Гиртшике – целые коммуны. Музыканты у нас – почти элита, их пускают в метро, разрешают тусить на подземных площадях, вроде как культура, так что!
– Культурой принято называть нечто другое. Я плохо представляю, какое они могут дать образование своим детям, – снова взял слово Вент.
– Ну ты даёшь! Читать-писать умеют, а так – какая от него польза?
– Что? В каком смысле, какая польза от образования? Как можно это отрицать?
– Носсовцы отстреливают бешеных собак, от них есть польза. Но что бы научиться держать в руках пушку, математика не нужна.
– Ты считаешь нормальным, доверять оружие неграмотным… э… То есть они даже историю не знают?
Вент не замечал, как постепенно перешёл на повышенный голос, хотя всё ещё старался не давать волю языку.
– Ну да, – злобно (как показалось Венту) усмехнулся Кат, сверкнув глазами.
– Это безумие! Что у таких людей может твориться в головах!? Да там просто каша из антинаучных идей, нацизма, суеверий и прочего бреда! Сегодня они стреляют собак, а завтра людей, также посчитав их бешеными! Только потому, что другие люди будут мыслить иначе!
– Носсовцы – нет, не будут. Но пушки не только у них, поверь!
– И вы удивляетесь процветающему террору!?
– Точно не я! – Кат снова усмехнулся, растянув губы в хищной улыбке.
– Это нужно остановить! – чуть ли не выкрикнул Вент, сам не зная, что имея в виду.
– Что остановить? Предлагаешь отстреливать неграмотных бомжей, вместо собак?
Кат был безумен. Именно он, отрицавший ценности цивилизации, и в своём безумии он пытался всё перевесить на него, Вента. Вздох полной грудью.
– Я – нет… Но вы описываете Гиртшик так, как будто там царят нравы тёмных веков, – попытался успокоится Вент.
– Эти нравы – вне времени, а ваше хвалёное образование – пустой звук!
– Это не так! Отрицая просвещение, вы отдаёте себя на расправу лжецам! Мошенникам! Гадалк… – и он снова вернулся к своей теме. Что за замкнутый круг! А ведь он хотел показать Джении какую-то другую свою сторону! Если она у него, конечно, была… Он украдкой взглянул на девушку. Она сидела вся красная, закусив губу.
Он честно пытался перевести разговор в другое русло. Были попытки затронуть темы инвестиций и технологий… но каждая из них заканчивалась криками Вента на ту же тему и злобным огоньком в глазах Ката.
Из ресторана он выходил, покачиваясь как пьяный, он пытался взять Джению под руку, но та отдёрнула от него локоть. В такси они ехали, глядя в окна.
– Извини, – сказал Вент, когда она вышла у своего дома. – Я не хотел снова говорить об этом. Давай на Новый Год сходим куда-нибудь только вдвоём?
– Нет, – сказала она и ушла.
Почему всё так вышло? Нужно срочно придумать, как всё исправить! Новый лист блокнота покрылся прямоугольниками с мыслями Вента, стрелочками и датами. Вроде бы отлично! Осталось только угадать с подарком для неё.
Он знал, что у Джении есть дневник. То есть, это определённо был тупой план, но что может быть надёжней? И никакое «определённо» не могло понизить степень надёжности.