Я не знаю, что думать, то есть я думаю о нём постоянно, но он… как это объяснить? Вот будто я столкнулась с чем-то неземным, потрясающим, волшебным, настоящим… А он говорит – прожил всю жизнь в деревне. У него что, там родовое поместье? Да как изящно он держит вилку, я только в кино видела!
***
Блииин, хотела же сказать Венту, что расстаёмся, а завтра уже выходные и придётся идти с ним! Я даже заболевшей не могу прикинуться, он всё равно от мамы всё узнает!
13 зар. 6959
Свидания с Вентом – отстой!
Дорогой дневник, прости за это, но слово «отстой» выражает всю полноту моих многообразных чувств по поводу этого – от стыда до тошноты.
Всё, закрываю дневник и звоню Венту. Как меня вообще угораздило стать девушкой этой сушёной воблы?
15 зар. 6959
… Последняя запись – вчера. Может она писала это, пока он сидел в кафе и рисовал её образ?
И всё же, Вент пытался убедить себя в том, что раз Джения так и не позвонила, то всё же любит его, что всё ещё можно поправить. С такими мыслями он пил чай в её доме, с ними же вернулся в свою квартиру, лёг в постель и долго смотрел в тёмный потолок.
Ночь прошла тяжело – на смену образу Джении явился другой. О, не зачем думать о ней самой, когда у тебя появился соперник. С «волшебной» улыбкой, голубыми глазами и всем прочим. Там, во сне, он стоял напротив него, чуть ли не светясь в темноте. Волосы этого «Кейди» создавали ореол вокруг головы, а широкая улыбка походила на уродливый тёмный провал на лице.
Вент просыпался несколько раз за ночь, но как только засыпал, ему вновь являлся этот образ. Он казался таким знакомым и таким ненавидимым, его хотелось придушить, вспороть живот, унизить, медленно перерезать шею, давая стечь крови…
Это всё просто ревность, разве нет?
Утром он брился, с трудом узнавая в зеркале своё бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Глаза закрывались сами собой, может, стоило сообщить, что он не выйдет сегодня на работу? На миг Вент всё же позволил себе сомкнуть веки, вновь открыл глаза, а перед ним, в зеркале, – рыжая взлохмаченная голова с клочковатой бородой и рыбьими выпученными глазами. Бритва выпала из рук парня и звонко ударилась о раковину.
«Убей его», – только и шевелились губы отражения, а в голове Вента раздавался незнакомый голос. И он, конечно же, знал, кого имело в виду отражение. Оно преследовало его, возникая в зеркалах и витринах, висело, не касаясь ногами земли, шептало и кричало, являлось во снах, и всё время с одним и тем же призывом – убить Кейди.
2. Саморазрушение
2. Саморазрушение
Наступил последний рабочий день уходящего года. Люди судорожно пытались найти подарки для близких, школьники и студенты заполнили кафе, разноцветные гирлянды немного скрасили унылые улицы. Говорят, где-то всю зиму лежит снег, где-то полыхают северные сияния, а здесь – всё лишь глупая пародия. Вент через силу улыбался посетителям «Волшебства связи», глядя как будто сквозь их головы на нелепые бумажные снежинки и помпоны из ваты. Он словно состоял из этой фальшивой улыбки, синяков под глазами и стеклянного взгляда. Плюс предельно вежливого голоса и рук, особо быстро упаковывающих телефоны и отбивающих чеки.
– Подарочную упаковку? Да, пожалуйста.
– Скидочная карта? Конечно.
– Забыли кошелёк? Я оставлю товар на кассе. До самого вечера.
Это был его последний рабочий день. Две недели назад он протянул Майклу заявление на увольнение со словами: «извини, но я думаю, у меня шизофрения».
Со времени первого видения Вент успел обойти всех специалистов города. Был готов выпить всё, что ему прописывали, и чуть ли не запереть себя в дурдоме.
– Успокойтесь. Это НЕ шизофрения. Никто не поставит вам такой диагноз спустя две-три недели после появления первых симптомов, – говорили ему и прописывали загадочные белые таблетки и разноцветные капсулы.