Или всё же уехать? Попрощаться с ней, что-то попытаться объяснить…
Или позвать с собой? Пообещать ей золотые горы… Да если он будет работать на телевиденье, то, может быть, когда-нибудь поможет получить ей роль в средней руки серьяльчике. Да что там! Оплатит ей учёбу в театральном… и, когда-нибудь, Джения станет звездой!
Или… нет! Он же просто фрик, притом, возможно, фрик с шизофренией. Да, ему немного лучше в последнее время, но дело, наверное, в этом полумраке подвала, застоявшемся воздухе, одиночестве… Зачем ей портить жизнь, навязывать общество шизофреника, поддерживать чувства, которым лучше умереть?
Вент наворачивал круги по комнате, экран компьютера с открытым письмом давно погас. Лампа, свисающая с потолка, заливала комнату жёлтым электрическим светом.
А какое сейчас время суток?
Вечер, подсказал экранчик телефона. Если у Джении сегодня дневная смена, он успеет перехватить её по дороге домой. Да, он поговорит с ней! Вент, правда, не был уверен о чём, но… они даже не разговаривали, после того, как он залез в её дневник!
Вент накинул куртку, нацепил шапку, положил телефон в карман.
«Убей!», – напомнил о себе голос.
Машинально Вент положил в карман ещё и складной сувенирный ножик, неизвестно как вообще попавшийся ему на глаза.
Джения каждый раз ходила на работу и возвращалась одной и той же дорогой. Он знает каждый метр этой дороги – когда Джения только устроилась, родители девушки волновались из-за пустынных частных кварталов и просили встречать её «когда сможет». Сопровождение Джение надоело быстро, но дорогу он всё ещё помнил.
Вент вглядывался в силуэты редких прохожих.
Периодически проверял время на телефоне, бросал телефон в карман куртки, чтобы через пару минут снова вытащить его. То, что его рука каждый раз натыкалась на нож, сознание почему-то упорно не замечало.
Прошёл час – давно стоило признать, что её сегодня не будет. Выходной, или может ночная смена – в этом случае он увидел бы Джению, если бы пришёл раньше, когда она шла на работу.
Хотя… он даже не мог быть уверен, что Джения всё ещё работает здесь.
Домой возвращаться не хотелось. Вент полностью продрог. Что за весна! Кажется, зимой и то было теплее… В конце концов, Вент опустился на старую покрышку, изображавшую клумбу. Из неё до сих пор торчали почерневшие стебли цветов. На Вента залаяла какая-то дворняжка, нудная и неугомонная; на её лай никто не вышел, и свет в окнах дома не загорелся.
Вент сидел почти неподвижно, только провожая глазами единичных прохожих и наблюдая за кошками. В первом часу ночи по колдобинам дороги, служившей и тротуаром, и проезжей частью, проехал автомобиль. Во втором внезапно пошёл снег – высыпал крупой, больше похожей на мелкий град, чем на снег. Закончился так же внезапно, как и начался. Ветер дул по ногам, сметая крупинки снега к заборам.
В какой-то момент стало очень тихо. Вент снова посмотрел на время – доходит три часа ночи.
Ещё один прохожий показался в тусклом свете фонаря. Маленькая фигурка приближалась – зябко прятала руки в карманы, капюшон куртки частично скрывал лицо. Заледеневшее сердце Вента внезапно яростно застучало в грудной клетке. Джения!
Разве может он забыть её? Казалось, что он узнал бы её и в полной тьме, а не только в тусклом свете редких фонарей, под блёклым ночным небом. Он позволил ей подойти совсем близко и резко встал во весь свой рост. Она было отступила на шаг, но тут же продолжила путь. Не узнала его.
– Джения! – собственный голос пугал его самого, не говоря уж о ней. Она вздрогнула. – Что ты делаешь здесь?
– Что Я делаю здесь? Домой иду. Что Ты делаешь здесь?
– Нам нужно поговорить.
– Не о чем! И почему сейчас? Дай мне пройти!
– Но, Джения! – о чём, в самом деле, он собирался говорить? Никаких мыслей в голове не осталось, всё, что было – это яростное желание удержать её. Вент схватил девушку за руку.