Всех прощаю со смиреньем
Ты веди нас за Собой,
К жизни вечной и спасенью!
Передо мной дорога к Свету
Не устану по ней идти!»
Я сделал Выбор в бесконечность
Бог — Помощник мне в пути!
1997 г.
Симон Киринеянин
Я вышел в поле до рассвета
Земля прохладой дышала.
Луна, лениво, мягким светом
Со звёздами в ночи блистала.
Как дед, отец, не разгибаясь
Тружусь с поклоном на земле.
И неустанно поражаюсь
Восходу Солнца на заре!
На полдень Солнце поднималось
И наступал палящий зной.
Я в город нёс в себе усталость
Под тень, тропинкою домой.
Всё ближе город Иерусалим
у Судных врат стража стояла.
Когда же к воротам подходил
Мне что-то вдруг тревожно стало.
Навстречу мне шёл человек
На голове венок терновый.
Нёс на плечах к распятию крест
Едва держал, он крест тяжёлый.
В крови одежда жалкий вид
Вокруг Него толпа гудела.
Чужая боль их веселит
Лились насмешки, унижения.
И мук не выдержал несчастный
И с ношей на тропу упал.
Но, как в бессилье не старался
Свой крест тяжёлый не поднял.
И женщины о нём рыдали
Гурьбой стоявших позади.
Мне человека жалко стало
И сердце ёкнуло в груди.
Тут стражники меня схватили
В глазах сочувствие прочли.
Мне крест на плечи положили
И к месту грубо повели.
«Что вас безумные взбесило?!
Довольно криков и тычков!"
Хоть я устал, но хватит силы
С крестом подняться на Голгоф».
Раз вы решили его распять
Так и велиб на лобное место.
К чему страдания прибавлять
За что избили человека?!
Несчастный, тут шатаясь, встал
И на лице покрытом потом
В глазах любовь я увидал.,
Как будто встретился он с братом.
Глаза чисты как у младенца
Что льнёт, у матери к груди.
Я не видал таких злодеев
Хоть лет немало позади.
Нас фарисеи торопили
Вокруг шумливая толпа
Подняв ногами тучи пыли
На холм Голгофы повела.
Толпа бурлила и кричала
В своём безумстве и притом
Смеясь, с издевкой называла
Его, то богом то царём.
И думал я, кто ты такой?
Кто твой отец и кто же мать?
А он слабеющей рукой
Пытался крест свой поддержать.
И время тут как будто встало
Крест на двоих не так тяжёл.
И мы, толпу не замечая
Как в вечности идём вдвоём.
Ну, вот и кончилась дорога
Мы крест на гору донесли.
И, от жестокого приговора
Ему как видно не уйти.
И человека положили
На крест, лежащий на земле.
И в тело гвозди ему вбили
И крест воздвигли на холме.
Он на кресте просил простить
Своих мучителей за то
Что в слепоте своей души
Не знают, что творили зло.
Кто он такой, что их прощает
Пред смертью не имея страх?
Злодеи так не поступают
Распятые, рядом на крестах.
От боли тело содрогалось
Стекала кровь, под тихий стон.
А стража меж собой ругалась
Деля одежду и хитон.
Что говорят, разве он царь?
Так, где же царство у него?
И как же он сюда попал?
За что к распятию его?
Прости меня за крест позорный
Что мне пришлось тебе нести.
Толпа смеётся и злословит;
"Ты если Бог, с креста сойди!"
Терпеть толпу, нет больше силы
Пошёл сторонкой словно вор.
И слёзы мне глаза стелили
Спиною, чувствуя позор.
Не чуя ног, иду домой
И у меня уж нет сомнений.
Его глаза передо мной
И я его глазам, проверил.
Опять, безмолвствует народ
Смерясь, под спудом унижения.
И нам господ не остановить
В силках привычного терпения.
Увы, жестокие сердца
Как известно, правят миром.
Источники корысти, зла.
И всё ж, за что его казнили?
Я дома места не находил
Ходил по дому неустанно.
Он где и в чём вам возразил?
Чем был помехой, ваших планов?
Может, мешал вам на пирах
Слюнявить чаши золотые?
Иль спорил с вами на словах
Вещать с трибун слова пустые?
На вас он бунты поднимал?
Чем вам грозил, вселяя страх?
На стадионы не пускал
И делать ставки на бегах?