- Да, ты тогда не ответил. Это простой вопрос, Кайл.
- Да. Я люблю себя, просто...
- Просто ты не знаешь как это.
Кайл замер, пытаясь представить у себя голове конкретные свои действия и поступки, которые бы являлись подтверждением для него его любви к самому себе.
- Ты счастлив, Кайл? - Мира вывела его из затянувшегося процесса обдумывания ответа.
- Нужно кое-что сделать, тогда...
- Кое-что сделать - это не счастье. Больше похоже на цель. У счастья нет срока. Когда ты добьешься чего хочешь, ты станешь счастливым?
- Да, думаю, да.
- Что потом ты будешь делать?
- Для начала верну свое, там разберемся на месте.
- В мести счастья нет.
- Это не месть, это справедливость.
- Для кого? У тебя что-то забрали, ты испытываешь ненависть, я понимаю тебя и проблема в том, что люди по обе стороны считают себя правыми и оправдывают этим свои поступки. Это замкнутый круг.
- Значит, счастья на всех не хватает и за него нужно бороться.
- Или, на самом, деле ты борешься за что-то другое. Людям необходимо обрести внутренний покой. Но проблема в том, что большинство не знает, что это и поэтому не могут его найти.
- И что это по-твоему? – раздраженно произнес Кайл.
Мира задумчиво посмотрела на него.
- Хочешь чаю?
- Но ты не ответила на мой вопрос.
- Внутренний покой - это умение пить чай, когда надо пить чай.
Кайл закатив глаза раздраженно выдохнул.
- По мне так, ты просто выпендриваешься. Я знаю чего хочу, – уже не скрывая раздражения внезапно выпалил он.
- Я рада если это действительно так. Когда у тебя было то, что ты потерял, ты был счастлив?
- Меня вполне устраивала моя жизнь, - ответил Кайл подергивая ногой.
- Это не ответ на вопрос.
- Послушай, что ты хочешь от меня!? – внезапно вспылил он. - Я знаю чего хочу, нечего промывать мне мозги своими бабскими штуками! Ты сама знаешь чего хочешь? Ты застряла в этом борделе, застряла в этой жизни и оправдываешь различными теориями своего нежелание что-то менять. Ты не хочешь ничего большего, а я хочу! Хотеть большего это нормально!
- Ты за этим уходишь? За чем-то большим? Того что есть у тебя сейчас тебе недостаточно?
- Я же объяснил.
- Кайл, того что у тебя уже есть прямо сейчас, тебе недостаточно? – отчетливо переспросила Мира гляда прямо ему в глаза, которые тронула влага.
- Я тебя не понимаю, - бессильно выдохнул Кайл. - Мне нужно идти.
- Ясно.
Мира встала с кровати и медленно завязала пояс халата.
- Тебе нужно идти, - уверенно произнесла она и, уйдя в ванную комнату, закрыла дверь.
Больше не произнеся ни слова Кайл оделся и вышел из комнаты.
***
(Энгер)
Ободранный, голодный, гонимый всеми и отовсюду, Энгер брел по широким коридорам трущобы в испачканной одежде. Под глазом красовалась свежая ссадина, шея была расцарапана. Живот крутило от голода уже не первый день и все тело словно стянуло веревкой не давая разогнуться. Энгер инстинктивно ощупал левой рукой пустые карманы, зная, что они пусты. Он хотел есть и его тошнило одновременно. Правая рука ныла тупой болью, заволакивая разум. Ноги уже почти не слушались и все вокруг дрожало и было словно во сне. Коридоры, по которым он скитался, были полны людьми, но некому было ему помочь. И в ледяной безмолвной пустыне открытого космоса за миллионы световых лет от любой живой души во Вселенной, и среди этой бурлящей толпы людей, он был в равной степени одинок, брошен и беспомощен.
Он устал от бессмысленного скитания по коридорам и хотел спать, но голод не давал уснуть, гоня тело в поисках еды. Проходя мимо какой-то грязной лавки, в которой торговали чем-то съестным, он едва не потерял сознание, почуяв запах еды. Ранее его бы вывернуло наизнанку от этого духа, но сейчас он затмевал его разум чуть ли не до обморочного состояния. Внезапно он схватил левой рукой две банки с кашей, прижал их к груди. Размахивая обрубком правой руки он рванул прочь. Двое парней, выскочивших из лавки, бросились за ним следом. Энгер бежал со всех ног, но силы покидали его с каждым шагом. Пробежав метров сто, он уперся в тупик. Вернувшись на ппару шагов назад и повернув в один из темных коридоров, он прыгнул в распахнутый на полу вентиляционный люк. Преследователи не отставали и нырнули за ним. Едва Энгер свернул за один из поворотов узкого хода вентиляции, пол под его ногами внезапно провалился. Пролетев метра два, он больно ударился о твердый металлический пол, но банок не выпустил. Со скрипом люк над его головой закрылся, и он очутился в кромешной темноте. Темно было настолько, что он не мог различить, открыты его глаза или нет. Он хотел было выругаться, но голос из темноты приказал ему: – Тихо!
Энгер подчинился. Над его головой быстро простучали две пары ног, и вскоре все замерло.
– Едва не попались, – вновь произнес кто-то, чуть смеясь.
Глаза Энгера, уже привыкшие к темноте, пытались зацепиться за что-нибудь, но он все равно не могли разглядеть ни зги. Вдруг вспыхнул свет, озаривший лицо хозяина голоса. От неожиданности и близости расположения Энгер резко подался назад. Это было старое, покрытое глубокими морщинами лицо. Его небольшая и аккуратная бородка из тонких седых волос извивалась словно дым от тлеющего костра, а жесткие волосы на голове были выкрашены в глубокий синий цвет, зачесаны назад и увенчали голову словно корона из стеклянных перьев.
– Шустрый, – улыбнулось лицо, покрывшись еще большим количеством морщин. – Через вентиляцию я видел, как ты схватил банки. Ловко. С одной-то рукой, – старик кивнул на обрубок правой руки Энгера.
Энгер, отвернувшись, лишь промычал что-то в ответ.
Старик выкрутил регулятор фонаря на полную мощность, и свет покрыл их тела, выведя Энгера из ступора.
– Кто вы? – выпалил он на одном дыхании.
Старик развернулся на сухих ногах и побрел по склизкому коридору. Он двигался со скривленной негнущейся спиной, неестественными рывками, словно старый, то и дело сбивающийся механизм.
– Зови меня Винсторф, – ответил он лишь на один из вопросов.
С первой минуты он производил впечатление одного из тех стариков, которые, осознав, сколь мало времени им отведено, не тратят его попусту и направляют свою энергию лишь на действительно стоящие вещи.
- Зачем вы меня спасли? – как в тумане произнес Энгер.
– Идем же, здесь сыро. От сырости у меня начинается кашель, – вновь произнес старик.
Энгер побрел за ним. Он вновь попытался что-то спросить, но старик оборвал его. Они плутали по узкому мрачному коридору с одинаковыми темными контурами, и вскоре Энгер окончательно перестал понимать, где они находятся. Где-то от стены поднимался пар, в других местах скапливался конденсат, замерзая и налипая белыми пятнами на стены. Под ногами было склизко и кто-то бегал, то и дело, натыкаясь на незваных гостей. Старик по какой-то причине уменьшил силу света фонаря и теперь, он едва освещал путь впереди. А так как Энгер шел в нескольких метрах следом, то все что он видел это темный силуэт сгорбленного человека, освещаемый тусклой полосой света по краям.
Внезапно Энгер ощутил, как между его ног, дотронувшись до них обеих и пару раз наступив на ступни, пробежало несколько больших животных. Он хотел было спросить у старика что это было, но сумел разглядеть в тусклом свете как старик необычайно ловко для него увернулся от промелькнувших трех крупных крыс размером с собаку. Их тела были покрыты темным панцирем, головы совершенно лысые, а хвосты раздвоены. Энгер остановился было на мгновение, в ожидании что придется отбиваться от этих животных, но увидев, что старик ни на шаг не замедлил движения, вновь направился следом за ним.
Примерно через полчаса они оказались в сухом чистом помещении пять на четыре метра. Старик плотно закрыл люк и глубоко вдохнул.
– Ну вот. Садись, – произнес он, махнул худой рукой на старую скамью в углу комнаты и подошел к дымящейся вазе на столе.
Энгер не шелохнулся.
- Садись, - повторил старик. - Поставь банки. Сначала самое важное. Садись, же!