- Медленно отходим, - произнес капитан.
Как только он первым оторвал подошву от пола гигантский червь молниеносным рывком бросился на него. Проскользнув несколько метров он пригвоздил тело капитана к стене. Руки и ноги раскинуло в стороны и сковало липким и тягучим телом червя.
- Черт! Не могу пошевелиться.
Дагер и Кинли тут же открыли огонь по червю. Но пули словно не причиняли никакого вреда, глухо утопая в вязкой жиже.
В следующее мгновение из основного ствола отросли два щупальца, метнувшиеся в стороны. Они словно хлысты выбили из рук бойцов оружие и обвили их тела как змеи. Набухая они становились все толще и в итоге сравнялись в размерах с основным.
За всем происходящим из-за угла в дальней части коридора наблюдала группа бойцом Гилиама во главе с Ником.
- Вот черт. Ник, что это за хрень?
- Гилиам сказал они нужны живыми.
- Ну так давай порешаем эту глисту.
- Погоди. Нам и одного пленника достаточно. Подождём момент.
Напротив Дагера из тела червя постепенно стала отделяться человеческая рука. Он только сейчас понял, что все его тело состояло из многочисленных частей сотен людей, склеенных и переплетенных друг с другом. Рука растопырив пальцы медленно приближалась к лицу Дагера. Внезапно она замерла в пяти сантиметрах от него и из центра ее ладони вырос отросток, из которого начал медленно вытягиваться шип.
Зрачки Дагера от ужаса сжались в крохотную точку. С каждой секундой острый и подвижный как жало осы шип все ближе приближался к глазу Дагера.
Пальцами руки, прижатой к поясу, он нащупал чеку гранаты и выдернул ее.
- Ах, ты же мразь! – заорал Дагер.
Раздался врыв. Вязкий отросток червя сначала надулся словно мыльный пузырь, а затем разлетелся в клочья, пятнами забрызгав все вокруг.
- Сейчас! Огонь! - крикнул Ник.
На раскуроченное тело, истекающее синей слизью из зияющей раны, посыпался град выстрелов.
Гигантский язык в конвульсиях, оставляя склизкий след втянулся обратно в колодец, бросив свою добычу.
Капитан бросился к лежащему на полу Дагеру. Он перевернул его тело на спину.
- Не могу дышать, - прохрипел он. Кровь быстро подступала к горлу и уже сочилась изо рта. Снаряд, прошив броню, раскололся на шрапнель, превратив его грудную клетку в фарш.
- Не могу дышать, - хрепел он, - не могу…
- Черт! Нужно остановить кровь, - капитан выхватил из аптечки несколько биоэлектронных пластырей и приложив к ране активировал их. Электромагнитное излучение сворачивало вытекающую кровь из раны. - Сейчас, сейчас, - свободной рукой он пытался заткнуть раны которые не покрывало действие излучения. - Потерпи, сейчас остановим кровь, дотащим тебя…
Дагер стал медленно закатывать глаза, оголяя белки и терять сознание.
- Эй, держись! Слышишь?! Держись!!
Кровь продолжала засыхать на его теле, но пульса уже не было.
- Черт! Твою мать! Черт! Черт! Черт!!!
Тело капитана резко отшвырнуло назад. Руки, ноги и голову примяло к туловищу. Все тело скрутило, сжав словно комок бумаги в кулаке. С трудом приподняв взгляд он увидел Кинли, лежащего без сознания в паре метрах от него, скованного кевларовой сетью.
***
(Просто еще одна смерть)
- Дети спят? – прошептал Табет, тихо прокравшись в каюту к жене.
- Да, слава Создателю.
- Дети это же счастье, - ухмыльнулся Табет.
- Да, только уж очень… ты что-то хотел?
Табет подошел и обнял ее со спины, его руки скользнули по талии и сомкнулись в замок на ее животе прижимая к себе. Он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их запах, убрал волосы в сторону и поцеловал ее в шею.
- А еще счастье может быть сумасшедшим, диким и неугомонным.
Он ее прижал к себе, - Прийти на работу не выспавшимся из-за того, что ты занимался сексом с женщиной с которой решил связать всю свою жизнь, это ли не счастье?
- А я думала, у тебя счастье в другом месте концентрируется, - улыбнулась она, похлопав Табета по выдающейся части живота.
- Ну-ну-ну, разговорчики, - наигранно сурово произнес Табет.
- Так, разговорчики. Тебе завтра в раннюю смену.
- Знаешь, о чем я буду жалеть, когда стану дряхлым старикашкой? О том, что я приходил бодрым и выспавшимся в раннюю смену. Буду, прям, сидеть и думать «Жизнь удалась, я ведь выспался!»
- Ага, если доживешь. А с твоими замашками… Дочь питомца попросила. Она даже имя ему уже придумала – Фуфик. - Кого заведем?
- Ты мужа сначала заведи, а?
Она положила свои руки поверх его.
- Расскажи мне мой стих, - ласково попросила она.
- Какой?
- Про страницы.
Табет на мгновение нахмурился.
- А, про жизнь? Да ну, глупости, - неаккуратно отмахнулся он.
- Ты же мне его написал. Или нет?
- А кому еще?
- Значит он мой. Я хочу услышать мой стих. Имею право.
- Могла просто сказать, что у тебя гениальный я, - улыбнулся Табет.
- Так ты расскажешь?
Табет замолчал на мгновение. Взял ее руки в свои и проникновенно заговорил:
- «Время летит, ветер крепчает, кадры мелькают быстро,
Время проходит, когда нам бумага казалась вовсе чистой.
Если бы можно было вернуться на год или десять назад,
Но тот лист бумаги, что был нам подарен, нельзя возвратить назад.
Порою хотелось бы что-то исправить и пару абзацев вписать,
Но прошлые строки уже высыхают, нельзя ничего поменять.
Возможно, по ходу были ошибки, ведь ты стараешься жить,
Но главное, чтобы твой лист бумаги хотелось кому-то дарить».
Она коснулась прохладной ладонью грубой щеки здоровяка.
- Этот лист, он мой. И ты мой. Не забывай об этом.
Она приблизилась еще ближе. Ее губы почти касались его.
- А еще, счастье не только в детях. И оно может быть страстным и бессонным.
Она поцеловала. Дыхание было теплым, а губы мягкими.
- Давай, улетим отсюда? – тихо произнесла Тея.
- Куда?
- Куда угодно. У меня чувство, что нельзя больше здесь оставаться.
- Ты просто устала.
- Нет. Это другое.
- Тея, я не могу вот так взять и улететь.
- Хорошо было бы, если бы у нас действительно был лист настоящей бумаги.
- Дело не только в деньгах. Здесь мои ребята, я за них тоже отвечаю. Они рассчитывают на меня.
Тея выдохнула: - Да... Бригада. Хорошо, - дрожащим голосом произнесла она. - Давай тогда хотябы начнем думать над тем куда мы можем уехать, хорошо?
- Да, конечно, - Табет прижал ее к себе еще крепче. – Все будет хорошо.
Тея изо всех сил зажмурилась, сдерживаясь чтобы не выругаться.
***
Табет зашел в кабинет сжимая в руке белый лист полимерной бумаги.
В большом, но пустой комнате за столом белого цвета, сидел парень лет тридцати. Это был Арти, руководитель формирования бригад по разработке колец Фароса. Он был одет в костюм вызывающе блесиящего синего цвет.
Табет понимал, что является заложником ситуации, изменить которую было не в его силах, но раздражение от зависимости от этого напыщенного юнца никак не могля уняться и свербило внутри него.
- Здравствуй Арти.
- О, Табет, заходи, - добродушно произнес Арти, не отрываясь от экрана. - Тебе какая цифра нравится?
- Что? - удивился Табет подходя к столу.
- Что? - передразнил Арти интонацию Табета. - Цифра, какая?
- Ну, пусть двадцать пять.
- Херня, - резко ответил Арти. – семерка счастливое число. Семьдесят семь
Он коснулся на экране цифры семьдесят семь и колесо казино завращалось. Всплыла надпись "Ставок больше нет". Белый шарик закрутился по ободу разноцветного колеса.
- Арти, я хочу поговорить по условиям работы, - начал Табет.
- Прибавки не дам, - коротко ответил Арти, не отрывая взгляда от скачущего в колесе шарика.
- Я не только об этом, - Табет положил на стол лист полимерной бумаги с перечнем требований от лица профсоюза. Рядом с должностью председателя стояло его имя.
Арти оторвался от экрана и взял лист бумаги усмехнувшись: - Как старомодно.
Он стал читать. Поначалу его взгляд перескакивал с листа на скачущий шарик и обратно, но с каждой новой прочитанной строкой его брови взбирались все выше на лоб, и он уже не смотрел на экран.